– На День благодарения он предложил сделать что-то, что поможет тебе поругаться с родителями, провернуть что-то в стиле костюма на Хэллоуин. Тебя очень легко вывести на эмоции, так что мне нужно было просто спровоцировать тебя. Но я отказалась, мне не хотелось портить семейный праздник, хотя бы из уважения к твоим родителям и Скарлетт, они всегда были очень добры ко мне.

– Мхм, даже слишком.

– Тогда Каллум пригрозил, что опубликует мои фото, и публичное унижение будет гораздо хуже, чем было в твоем случае. Мне пришлось устроить за ужином то представление, прости и за это. Каллум все время был нервным, а к премьере постановки словно находился не в себе: грубил, стал очень жестким и как-то даже оттолкнул меня с такой силой, что я упала. Все наши разговоры сводились только к тебе, это пугало и настораживало. Он снова начал агрессивно настаивать, чтобы я попыталась поссорить вас с Сойером. Хотел отомстить и решил, что нет ничего лучше, чем унизить тебя прилюдно. Изначально он собирался ограничиться страницами дневника, но потом вспомнил о твоей аллергии на мед.

– Он вспомнил сам?

Прикусив губу, Фелис опускает виноватый взгляд и качает головой.

– Об этом напомнила я. На ужине Сойер как-то сказал, что от меда ты будешь красная, как лобстер. Клянусь, Райли, я не знала, что для тебя это окажется так опасно. Каллум потребовал, чтобы я подмешала мед в твою еду или чашку, хотел даже в чаши с пуншем добавить. Я сказала, что это слишком, но он снова пригрозил фото. И тогда мне пришлось выбирать: либо ты, либо я. Я подмешала пару ложек меда в твой фреш и… Когда я увидела, как ты задыхаешься, я… Боже, только в этот момент я поняла, насколько далеко зашла. Я всю ночь молилась, чтобы с тобой все было в порядке.

– Твоими молитвами, Фелис, – с усмешкой отвечаю я, на что она громко всхлипывает.

– Я пришла сначала рассказать все тебе, перед тем как запишу видео, где подробно расскажу обо всем с самого начала. Я расскажу о шантаже Каллума, его одержимом желании отомстить тебе, обо всем, что я делала и как помогала. И опубликую видео сегодня же. Это вряд ли поможет искупить вину, но больше я ничего не могу сделать, Райли.

– Ты ведь изначально знала, что он шантажировал меня фото, и все равно помогала?

– Я не верила в это ровно до того момента, пока Каллум не начал шантажировать меня саму. Зато искренне верила в то, что он правда влюбился в меня. – Фелисити усмехается. – Какая же дура! Клянусь, я не знала, что все зайдет так далеко. Что способна на такие ужасные вещи.

– Твоя история про жесткого отчима и буллинг в школе хотя бы правда?

– Да, на этот счет я никогда не врала.

Вытерев слезы, она поднимается и тянется к дверной ручке.

– Это стоило того? – спрашиваю я. – Быть с Каллумом и стать моей копией?

– Пару недель назад я бы сказала «да». Но сейчас все иначе. – Улыбнувшись сквозь слезы, Фелис качает головой. – Я снова хочу стать собой, но уже плохо помню, кто я такая. Но на этот счет не стоит переживать, да? Общество само напомнит, где мое место. Весь мир, так или иначе, играет по правилам Ноттингема, пусть и в разной степени тяжести.

К сожалению, Фелис права. Можно смело вводить в мир термин «Ноттингем» – это любое общество с иерархической структурой, подверженное сильной зависимости от мнения окружающих, популярности и количества лайков в социальных сетях. Членам общества в разной степени тяжести характерны: самолюбование, жажда признания, власти и контроля над другими, жестокость, ложь, манипуляции, зависть, любовь к сплетням и повышение собственной самооценки за счет унижения более слабых представителей среды. Общество, способное сломить и уничтожить человека, даже не выходя из дома, через интернет.

И я совру, если скажу, что не являюсь ярким представителем этой жестокой системы.