– Трумиротворительно прикольное.

Скинув обувь, я забираюсь к нему на кровать и, перекинув ногу через Сойера, опускаюсь на его бедра.

Черты его лица становятся заметно напряженнее.

– Ты сказал, что я красивая.

Прислонившись затылком к спинке кровати, он рассматривает мое лицо.

– Для тебя это новость?

– Той мне, из детства. – Стучу дневником по его плечу. – Я смотрела в зеркало и плакала почти каждый день, потому что ненавидела свою внешность.

Нахмурившись, Сойер с осторожностью протягивает руку и касается моих волос.

– Ты с детства была тупицей.

Усмехнувшись, я прикрываю веки.

– Ты даже представить себе не можешь, как важно для девочки любить свое отражение в зеркале.

– Я помню, как ты переживала из-за этого. – Он задерживает пальцы в дюйме от моей талии и заглядывает в глаза. – Можно? В последние дни ты…

– Немного нестабильна, знаю, – помогаю я, заметив, как он запнулся. – Все хорошо.

Ладонь Сойера опускается на мою талию.

– Никогда не понимал твоих комплексов, потому что с детства считал тебя самой красивой. И не буду врать, мне тяжело смотреть на то, как ты снова презираешь себя и не хочешь смотреться в зеркало.

Может, Сойер просто всегда видел мои минусы как плюсы? По маминой теории это и есть любовь.

– Мне слишком тяжело, потому что я хотела, чтобы наш первый раз был идеальным, а из-за этой чертовой сыпи я все время думаю о том, как выгляжу. Знаю, ты сказал, что тебе все равно, но дело во мне. Это сковывает.

Сойер тянется к прикроватной лампе и выключает ее. Из освещения остается лишь бледное свечение от экрана ноутбука и полоска света из открытой двери ванной комнаты.

– Так лучше? – спрашивает он, медленно выписывая большим пальцем круги на моей талии.

В этот момент я люблю Сойера так сильно, что готова разреветься. Отложив дневник, я тянусь к его губам, но замираю.

– Что? Что я опять сделал не так? – опасение в его голосе заставляет меня рассмеяться.

– Я не закрыла дверь. Это же закон книг номер один – нас не должны прервать. В этот раз никаких ошибок!

– По закону книг ты должна быть девственницей.

– Придурок.

Соскользнув с него, я иду к двери, поворачиваю замок и быстро возвращаюсь обратно. По телу дрожью пробегает волнение, когда я снова опускаюсь на колени Сойера. Внезапно я чувствую себя неуверенно, словно все в первый раз.

О господи, я правда собираюсь переспать с Сойером Вудом! Не могу поверить, что моя кожа покрыта сыпью в такой важный момент. Не могу поверить, что та девочка, писавшая про безответную любовь в своих дневниках, получила взаимность.

Обняв Сойера за шею, я склоняюсь ближе и прижимаюсь своим лбом к его. В тишине комнаты слишком громко слышится мое прерывистое дыхание и гулкое биение сердца.

– Что такое? – шепчет он, водя костяшками вдоль моего позвоночника. – Не думай об этом. Я люблю тебя, и ты прямо сейчас можешь убедиться в том, насколько красивой я тебя считаю.

Сжав мои бедра, Сойер притягивает меня ближе, я скольжу по его ногам и, оказавшись на бедрах, даже сквозь ткань его джинсов чувствую, как он возбужден.

– Я хочу тебя, Райли, и очень сильно. Не только в моменте, а перманентно на протяжении нескольких лет. Но если ты не готова, то…

– Нет, заткнись, не становись еще идеальнее, ладно?

Опускаю ладони на его щеки и в невесомом поцелуе касаюсь его верхней губы, затем нижней. Еще и еще, постепенно углубляя поцелуй. Я медленно распаляю свое желание, хочу, чтобы оно вытеснило все идиотские комплексы.

Ладони Сойера неспешно скользят по моей талии и спине. Он не давит и пока не берет инициативу в свои руки, потому что в последние дни я напоминаю клубок оголенных нервов.