– Алкоголь только что вернул тебя в абьюзивные отношения, – напоминает Хлоя.

– Мы подростки, абьюз – наше перманентное состояние. Да и что мы вообще можем об этом знать? Все вокруг учатся выстраивать отношения по сериалам от «Нетфликс». Обречены ли мы? Нет. Обречено ли следующее поколение? Абсолютно точно! Но кто мы такие, чтобы противостоять этой машине прогресса?

Мне сложно уследить за ходом мыслей подруги, потому что Ви напилась вдрызг и явно не планирует останавливаться.

Уилл приносит пиво. Хлоя тут же забирает себе новый стакан, хотя завтра пожалеет об этом. Ви снова возвращается к поцелуям со своим парнем. А я вздрагиваю, не понимая от чего: от холодного ветра или чавкающего звука мокрых поцелуев. Поежившись, я потираю плечи, чтобы согреться, и делаю пару больших глотков пива, надеясь, что оно сможет хоть немного заглушить звуки, исходящие от Уилла и Ви.

– В понедельник открывается кастинг на пьесу, – напоминает Хлоя. – Придешь посмотреть?

– Как будто заранее не известно, кто возьмет главные роли. Мишель, как обычно, сыграет Джульетту, а Даниэль получит роль Ромео.

Мы оборачиваемся, чтобы взглянуть на Даниэля. Его светлые волосы всегда идеально уложены, раз в час он обязательно мажет губы гигиенической помадой и может подолгу смотреться в зеркало. Самовлюбленный метросексуал с невероятным актерским талантом и мордашкой, как у парня с канала «Дисней». Он идеальный Ромео, в этом нет сомнений.

– Кто знает, рок-мюзикл – эксперимент, может, я захочу перетасовать актерский состав и… Сойер прямо по курсу.

Я поворачиваю голову. На ходу расстегивая молнию и снимая с себя толстовку, Сойер останавливается рядом и накидывает ее на мои плечи. Меня мгновенно окутывает тепло и аромат его парфюма. А еще греет мысль о том, что, даже находясь в окружении девушек, он заметил, что я замерзла. Значит, смотрел в мою сторону.

Это дружба или любовь? Или дружеская любовь? Или это пиво уже захватило мой разум? Я предусмотрительно отвожу стакан от губ и ставлю его на землю.

Сев на корточки напротив нас, Сойер сцепляет пальцы в замок.

– У вас обсуждение важных сплетен или вам правда неинтересно общаться с остальными?

– Говорим о постановке, – поясняет Хлоя. – И о парнях. Пытаемся понять, в какой момент все парни резко стали кретинами.

– Или вы выбираете кретинов.

– Хотела бы я возразить, – говорю я, продевая руки в рукава, – но мой бывший только рад испортить мне жизнь.

– Мне все еще кажется, что он просто сотрясает воздух своими угрозами. Если бы Каллум хотел слить твои нюдсы в сеть, он бы уже это сделал.

Все мышцы в моем теле словно каменеют, из-за чего я при всем желании не могу толкнуть болтливую подругу в бок.

– Что? – переспрашивает Сойер.

– Говорю же, пустая угроза, – отмахивается опьяневшая Хлоя.

Сойер напрягает челюсть, а затем медленно поворачивает голову, чтобы заглянуть в мои глаза. Я не двигаюсь, не дышу и даже не моргаю.

– Он правда угрожал тебе этим? – Тон его голоса становится низким и почти незнакомым.

Я предупреждающе вскидываю ладони с прилипшим к ним песком.

– Он этого не сделает. Слушай, он правда того не стоит.

Коротко кивнув, Сойер оглядывает толпу в поисках Каллума.

– Эй, – подавшись ближе, я опускаю руку на его запястье. – Посмотри на меня. Он не станет этого делать.

– Уже сделал, Райли. Он уже угрожал тебе. Это, черт возьми, ненормально.

– Помни о словах директора: тебе нельзя влезать в неприятности, чтобы не выгнали из школы.

– Мы сейчас не в школе.

Сойер поднимается, и я тут же подскакиваю следом. Где-то рядом ойкает Хлоя, до которой с запозданием дошло, что она сболтнула лишнего.