Изменить размер шрифта - +
.. Волнение у ней всегда принимало такой вид, как    будто она злится.    
      Вы, вероятно, спрашиваете себя, — начала она    снова, — зачем эта барышня мне все это рассказывает?  Вы,    должно быть, то же самое

подумали, когда я вам сообщила  известие...насчет господина Маркелова.    
      Она вдруг нагнулась, сорвала небольшой грибок,    переломила  его пополам и отбросила в сторону.    
      —  Вы ошибаетесь, Марианна  Викентьевна, — промолвил    Нежданов, — я, напротив, подумал, что я внушаю вам    доверие, и эта мысль мне

была очень приятна.    
      Нежданов сказал не полную правду: эта мысль только    теперь пришла ему в голову.    
      Марианна мгновенно глянула на него. До тех пор она    все отворачивалась.    
      —  Вы не  то  чтобы  внушали  мне доверие, — проговорила    она, как бы размышляя, — вы ведь мне совсем чужой.    
      Но ваше положение и мое — очень схожи. Мы оба    одинаково  несчастливы; вот что нас связывает.    
      —  Вы несчастливы? — спросил Нежданов.    
      —  А вы — нет? — отвечала Марианна.    
      Он ничего не сказал.    
      —  Вам известна моя история? — заговорила она с    живостью, — история моего отца? его ссылка?  Нет?  Ну, так    знайте же, что он был

взят под суд, найден виноватым,    лишен чинов... и всего — и сослан в Сибирь. Потом он    умер... мать моя тоже умерла. Дядя мой, господин

Сипягин,    брат моей матери, призрел меня — я у него на хлебах, он    мой благодетель, и Валентина  Михайловна  моя    благодетельница, — а я

им плачу черной неблагодарностью, потому    что у меня, должно быть, сердце черствое — и чужой хлеб    горек — и я не умею переносить

снисходительных    оскорблений  — и покровительства не терплю... и не умею    скрывать  — и когда  меня беспрестанно  колют  булавками, я    

только оттого не кричу, что я очень горда.       
      Произнося  эти  отрывочные  речи, Марианна  шла  все    быстрей и быстрей.    
      Она вдруг остановилась.    
      — Знаете ли, что моя тетка, чтобы только сбыть меня    с рук, прочит меня... за этого гадкого Калломейцева? Ведь    ей известны мои

убежденья, ведь я в глазах ее    нигилистка  — а он! Я, конечно, ему не нравлюсь, я ведь некрасива,  но продать меня можно. Ведь это тоже

благодеяние!    
      — Зачем же вы... — начал было Нежданов и запнулся.    
      Марианна опять мгновенно глянула на него.
Быстрый переход