Проверить запасы, заказать продукты, посмотреть, как тянется народ в портняжные лавки, понаблюдать, как медленно скользит по залу свет, и дождаться первого клиента вскоре после полудня. Она рада была его увидеть. Обычно первым приходил Толстяк Антуан, но с ночи смерти Джо Леони он тут не появлялся. А если не Антуан, так Вик Серотонин, туроператор; в этот час дня он редко выглядел лучше самой Лив.

Сегодня их опередили.

– Рому.

– Привет, Вик, – сказала Лив Хюла. – Рада тебя видеть.

После паузы она повторила, мастерски подделываясь под голос Серотонина:

– И я рад тебя видеть, Лив.

– Я это пропустил, – сказал Вик Серотонин.

– Когда будешь расплачиваться, я тебе это припомню, – ласково ответила Лив. – «Блэк Харт» со льдом? Гм, а как я догадалась?

Она позволила Вику осушить бокал, стоя чуть поодаль за барной стойкой и глядя на него – отчасти удивленно, отчасти удовлетворенно, – затем сказала:

– Твоя клиентка вернулась, Вик.

Вик огляделся и заметил клиентку, которая все это время просидела у окна на табуретке, глядя через запотевшее стекло на улицу. Она склонила голову так, что свет равномерно озарял лицо и, ничего в особенности не подчеркивая, придавал коже молочно-прозрачный оттенок. Перед клиенткой стояла чашка горячего шоколада. Нетронутая. В тот миг как Вик ее увидел, ему в глаза бросились пляшущие вокруг клиентки изображения – слишком подвижные, чтобы различить с уверенностью. Ему показалось, что он бежит вдоль зеленой замшелой ограды под дождем и видит заброшенную улицу под каким-то неправильным углом.

Обычно Вик предпочитал избегать любых проблем. Клиентки приходили к нему, он оглядывал их с головы до ног и тут же отсеивал тех, кто склонен был бы убить его время.

– Я вас больше не хочу здесь видеть, – сообщил Вик.

Он тихо поднялся, неслышно подошел к ней, склонился над табуреткой, приложил губы к шее и повторил:

– Я вас больше не хочу здесь видеть.

Его немного удивила собственная настойчивость. Клиентка мгновение смотрела на него, словно пытаясь понять фразу на иностранном языке. Затем тоже встала и стала рыться в сумочке, откуда в конечном счете выудила визитку. И сказала:

– Я здесь живу. Я хочу, чтобы вы мне помогли. Если передумаете, рада буду вас там видеть.

– С этим проблемка, – сказал Вик.

– Простите?

Вик произнес:

– Я себя знаю. А вы себя – нет.

Остановившись на пороге, он проследил, как клиентка удаляется по Стрэйнт. Сегодня на ней была черная юбка-тюльпан до щиколоток. Поверх наброшена маленькая серебристая шубка с чуть подбитыми плечиками, а на голове – шляпка того же цвета, формой напоминавшая коробочку для пилюль. Остановив рикшу, клиентка поднялась в экипаж.

– Она хочет, чтоб ты ей помог, Вик, – пояснила за его спиной Лив Хюла из-за барной стойки. Вик заказал еще выпить.

На визитке значился адрес где-то в Хот-Уоллс: этот район в памяти Вика отложился скоплением высоких старомодных таунхаусов на стремной стороне корпоративного анклава. Он почти обезлюдел двадцать лет назад, когда нынешнее поколение управленцев переселилось в построенные специально для них жилые комплексы района Доко-Джин. Он пожалел, что вообще перекинулся с клиенткой хоть словом, ибо это наладило между ними какую-то связь.