Однажды я так и сделала — провела весь уик-энд в здании какого-то склада, где нелегально открыли грязный танцпол. В восемь часов утра в воскресенье я появилась на пороге дома Винни вся в какой-то бурой грязи — ею был покрыт весь железнодорожный тупик, по которому я два дня маршировала под повторяющиеся оглушающие басовые ноты. Позже Винни сказала мне, что выглядела я как испуганный кролик. Прежде всего она запихнула меня под душ, а потом поменяла все свои планы на воскресенье чтобы иметь возможность остаться со мной и очистить мои глаза, размером с блюдца, от плескавшегося в них ужаса. Отлично зная все мои страхи, Винни понимала, как привести меня в чувство.

Сегодня я точно знала, где окажусь в восемь часов утра в воскресенье — буду готовить банановое пюре под звуки радиоприемника. То есть делать то, от чего девушка-завсегдатай танцпола открещивалась бы изо всех сил, — а женщина на десять лет старше делает с громадным удовольствием, потому что сам процесс ее успокаивает. Теперь эта женщина завернула за угол и оказалась в самой гуще непонятных двадцатилетних существ, демонстрирующих волосы, выкрашенные в раздражающие цвета, и выцветшие джинсы.

Бар, в котором мой муж назначил мне встречу, появился совсем недавно. Последний раз, когда я выходила в свет, его не было. Так что он был моложе Лайлы. Именно это заведения в нашем районе продавали, и именно на этом они делали деньги — на новизне и загадочности. Скудно декорированные помещения — сплошь голый кирпич, — которыми управляют худые и многомудрые молодые люди и девушки. Наружная беленая часть стен с рекламой давно исчезнувших брендов дочиста вытерта астеничными субъектами с пирсингом и страстной любовью к кофе и ликерам, а внутри стены оставлены как есть, и по слоям на них можно проследить историю здания.

Краска и обои напомнили о моих растяжках. Интересно: если б хипстеры открыли заведение внутри моего тела, смогли бы они раскопать меня настоящую под слоями бывших реинкарнаций, под которыми я закуклилась?

Я знаю, что ты сделала…

Эта мысль заставила меня отступить назад и убрать руку с двери, которую я уже была готова открыть.

Не дури. Ты же не старая кошелка. До недавнего времени ты была фешен-редактором глянцевого журнала. Так входи же, твою мать…

Ник ждал меня у стойки бара с двумя покрытыми влагой бокалами, украшенными веточками розмарина. Он знал, что мне нравится запах розмарина — Лайлу мы тоже чуть не назвали Розмари. Я дотронулась до его руки — он повернулся ко мне, измученный заботами и предчувствующий что-то недоброе, и улыбнулся.

— Ты пришла… — Наклонился, чтобы поцеловать меня, обнял за талию, а потом обвел рукой помещение — вокруг сидели ничем не обремененные люди, пили пиво и разговаривали. — Помнишь?

И я… вспомнила. Короткий проблеск, похожий на сохранившееся на коже ощущение после того, как до нее давным-давно дотронулись, или на мелодию, которую не слышал уже много лет. Я могла напеть все песни с пленки, оставленной мне Винни, ни разу не услышав их.

Я узнала саму мизансцену, но не понимала, какова моя роль. Поэтому положила сумку на стул рядом с мужем и отправилась в туалет, где еще раз повторила сегодняшнюю мантру о том, что я ни за что не испорчу нам этот вечер.

Вернувшись, выпалила то, что больше всего занимало меня в тот момент, и почувствовала, как глаза мои наполнились теплой водичкой.

— Мофф дала Мэгги постоянную колонку. — Я села и отхлебнула из бокала. — Я раздавлена и не знаю, что делать. Наверное, должна порадоваться за нее, но меня тошнит от всего этого.

— Да, неприятно.