— Страх? — Все части бога собрались вместе и, наплевав на последствия, начали концентрировать божественную энергию, в чём-то даже походящую на демоническую. Умиротворяющее, тёплое сияние — и ревущие, рассекающие воздух разряды магических молний вместе составляли неестественную картину, забыть которую не под силу никому. Стоит лишь раз увидеть… — Мне всего лишь жаль ресурсов и сил, которые придётся потратить на твоё упокоение!

И снова стычка, итогом которой стали ещё большие разрушения. Сама реальность, казалось, стонала от всё растущего числа смертей. С каждым новым заклинанием пространство трещало, словно дышащий на ладан корабль, попавший в смертельно опасный шторм. Волны остаточной маны растекались в стороны, сталкивались — и порождали всё новые и новые аномалии, порой приносящие разрушения большие, чем смогли изначальные заклинания. И если самые крупномасштабные магические столкновения изредка обрекали поля боя на статус мёртвых, запретных зон, то бой молодого бога, отчаянно цепляющегося за всё то, что он заработал усердным трудом, и демона, на этот раз потерявшего всё — и оттого лишённого всяких ограничений, вполне мог претендовать на звание крупнейшей катастрофы за всю историю магического искусства, известного человечеству. Ни боги, ни демоны прежде не устраивали подобных побоищ, а смертным, даже самым искусным магам, такие силы были попросту неподвластны.

А потому — люди просто не знали, как реагировать на события, влияющие на весь мир.

— Тому, кто расколол свою душу никогда меня не убить! Твоя столица пылает, Зерхан, а вера последователей слабеет из-за страха передо мной! — Не так давно Аур собирался отказаться от лжи и лицемерия, но обстоятельства вынуждали его играть роль так, как он не делал этого никогда. В последний, в самый последний раз примерить маску. Отразиться в глазах бывшего учителя как безумный, поглощённый страстями и неспособный себя контролировать демон. Силы… несмотря на то, что подконтрольный Ауру объем маны с начала боя постоянно восстанавливался и к нынешнему моменту уменьшился совершенно незначительно, в то время как Зерхан потратился куда как сильнее, контролировать эту абсолютную мощь становилось сложнее. На каком-то этапе Аур резко, надеясь замаскировать собственную слабость под проявления гнева перешёл от обладающих хоть какой-то формой заклинаний к грубым манипуляциям чистой энергией, компенсируя качество количеством. Но даже так он не считал себя способным продержаться достаточно долго для победы, хоть, будем честны, такая мысль промелькнула в его голове, когда очередной десяток Зерханов сгинул, разорванный на части бурлящим потоком цвета крови, а части его души преобразовались в ману и обратились против хозяина. В каком-то смысле нынешнее положение даже можно было считать победой, так как восстановить истерзанную душу невозможно, а на адаптацию к новым реалиям даже у бога уйдёт не одна тысяча лет. — Каково это — терять душу из-за того, кого ты посчитал недостойным стоять подле тебя?!

Аур рассчитывал если не вывести Зерхана из себя, то, по меньшей мере, спровоцировать его на ответные действия. Для лучшего эффекта чернокнижник подготовил в своей защите несколько слабых мест, каждое из которых могло позволить молодому богу перехватить инициативу. Всё для того, чтобы быстро закончить сражение и сбежать.

И Зерхан, не будь он тем, кто превратил Аура в одного из сильнейших чернокнижников среди современников, практически сразу обнаружил его ошибку.

Сорвавшийся с места рой аватаров, казалось, вложил в удар все силы — сияние переплетающихся, искрящихся молний над Пекином вполне могло сойти за свет появившегося из ниоткуда солнца, и вся эта сила вгрызлась в «плоть» Аура, поражая те элементы его эфемерного тела, что позволяли контролировать огромные объемы маны.