Сорвавшийся с места рой аватаров, казалось, вложил в удар все силы — сияние переплетающихся, искрящихся молний над Пекином вполне могло сойти за свет появившегося из ниоткуда солнца, и вся эта сила вгрызлась в «плоть» Аура, поражая те элементы его эфемерного тела, что позволяли контролировать огромные объемы маны. В считанные секунды чернокнижник утратил контроль над доброй третью мощи, что позволило ему облегченно выдохнуть: слишком уж болезненно и потенциально опасно было продолжать ею оперировать. Вот только мана, лишившись указующего перста, пошла в разнос, хлынув во все стороны и даже развоплотив несколько частей Зерхана, решительно развивающего наступление. Согласно составленному на коленке, — на этот раз — буквально, — плану Аура, Зерхан должен был провести ещё несколько эффективных атак, после чего отступить для подготовки к следующему раунду. Множество использованных подряд заклинаний, плюс непомерные во всех смыслах траты являющейся его телом маны вместе с бесконтрольно бушующей и продолжающей распространяться демонической энергией должны были порядком поумерить его пыл, и именно в этот момент Аур собирался отступить.

Вот только мана Данталион, вылившаяся из межмирового канала и впитанная чернокнижником, посчитала иначе. Словно обретя свою волю, она ринулась в точку, где некогда располагалась крыша злополучного небоскрёба, и Аур никак не мог этому воспрепятствовать. Впрочем, смерть ему не грозила — Зерхан тоже не пропустил мимо своих глаз смену поведенческой линии маны оппонента, предпочтя продолжению атаки отступление. Слишком странным показалось ему происходящее.

В то же время Аур кое-как совладал с не совсем своим телом, окутавшись панцирем из энергии смерти. Подконтрольные ему силы сократились ещё вдвое, а невозможность уравновесить ману за счёт чужой демонической энергии, — своей у чернокнижника было слишком мало, — грозила с секунды на секунду уменьшить это количество ещё в сколько-то раз. В нынешнем состоянии Зерхан вполне мог убить Аура, но его останавливал начавший неистово расти укреплённый канал, ведущий прямиком в Инферно. По сравнению с ним не то, что применяемые Ауром для отправки проекции ритуалы, но и даже недавняя попытка Данталион попасть в мир смертных казалась детскими игрищами. Ауру, перебирающему варианты и наблюдающему за формированием нового, способного пропустить через себя целый легион канала, было страшно. Не от близости смерти, а от осознания собственной близорукости. Опять. Один раз он уже посчитал себя способным переиграть прожившую в сотни, если не в тысячи раз больше демонессу, и результатом стало самопожертвование его ученицы. Она подарила ему шанс, буквально обменяв жизнь на жизнь. А теперь Данталион, похоже, решила пойти ва-банк и лично посетить землю, единственным защитником которой оказался порядком потрёпанный, раздираемый со всех сторон и сильно ослабевший Зерхан. Не то, чтобы он даже на пике своих сил мог противостоять истинной Данталион, но теперь она его и вовсе раздавит одним лишь пальцем.

А потом примется за Аура, если он действительно её заинтересовал, а не стал пешкой в плане, обеспечивающем проникновение высшего демона в полный беззащитных смертных мир. Ничего этого не случилось бы, дай он принадлежащей проекции Данталион мане рассеяться по планете, но Аур не только сконцентрировал её вокруг себя, но и разбавил смертью. Сейчас это было вполне очевидно, но прошлое не имеет сослагательного наклонения. Его не изменить — можно лишь попытаться выжить.

Несколько запитанных маной до предела заклинаний ринулись в сторону канала, а сам Аур, на ходу сбрасывая с себя всё лишнее, — чужую ману, если быть точным, — развил максимальную скорость, параллельно вырывая из себя остатки яда Данталион. Он не был уверен в том, что демонесса в состоянии выследить его по таким крохам, но рисковать из-за нежелания терпеть боль не собирался. Было бы у него физическое тело, то можно было бы сказать, что он на бегу сцеживал заражённую кровь и вырезал куски омертвевшей плоти.