— Хочу, — незамедлительно ответил Касай, подошёл к парящему божественному мечу и схватил его за рукоять левой рукой, после чего дернул изо всех сил, однако, клинок даже не тронулся с места. Мальчик явно заволновался, ведь он не смог разжать свою руку.

— Ты не справился, так прими же своё наказание, — спокойно сказала богиня, после чего Касай закричал от боли.

Рука мальчика расплавилась, словно металл, и вспыхнула ярко-жёлтым пламенем, заставив паренька упасть. Пламя быстро исчезло, оставив после себя лишь обрубок с торчащими костями.

— Ты обязан спасти два десятка жизней, только тогда ты обретешь покой и прощение. Если сможешь добиться этого, то твоя судьба сильно изменится, а уж в какую сторону, будет зависеть только от тебя, — богиня посмотрела на всех людей и сказала. — Я всегда была справедлива, но не всегда со мной соглашались. Есть ли те, кто считает мои решения неправильными? — спросила она, но никто не решился что-либо сказать богине. — Я не причиню вам вреда, — добавила она, но и после этих слов, люди молча стояли, отводя взгляды от четырёхрукой богини. — Тогда на этом мы закончим суд. Будьте справедливы, — сказала богиня и исчезла во вспышке света.

Калатэя явно что-то хотела сказать, но всё же промолчала, исчезнув вслед за сестрой. А я же с облегчением вздохнул. Всё же в этот раз Фарнесия разошлась, учитывая, какую мощь выпустила наружу. Однако я ничуть не пожалел, что призвал её.

Глава 22

Последствия. Начало праздника. Нежданный гость.

Фарнесия

— Ты меня сильно удивила, сестра, — сказала я, глядя на обычно добрую Тэю. Однако сейчас она злилась.

— Ты меня тоже, — ответила она. — Многие из тех, кого мы сегодня судили, заслуживали куда более серьезных наказаний за такие злодеяния. И мне попросту некого было помиловать, из-за чего было больно смотреть на всё это. Лишь та женщина и впрямь может исправиться, учитывая, что я не ощущала в ней тяги к насилию, убийствам или унижению, этот же ребенок ничего подобного не испытывал. Ему даже не было стыдно за то, что он совершал. Наоборот, ему нравилось смотреть на боль других, как им плохо или как перед ним унижаются. Он нападет на тех, кто не может дать отпор, и его заботит лишь собственная жизнь. А уж сколько смертей вокруг него произошло… в столь юном возрасте изменить судьбы нескольких десятков человек в худшую сторону. Я не думаю, что такое существо может исправиться.

— Однако его руки всё же не были в крови, как и у той женщины, — сказала я.

— И ещё он на тебя так смотрел, что мне стало неприятно его видеть, — добавила она, явно разозлившись, чего я не замечала у сестры довольно давно.

— Ладно, не злись, — обняла её я сразу всеми руками, что всегда помогало её успокоить.

— Не пойму, на что он рассчитывал, когда сжимал «Карающий виновных»? — спрашивала сестра.

— Сложно сказать, все люди слишком разные.

— Знаешь, я была так рада, когда клинок заставил вспыхнуть его руку, что это заставило сердце сжаться от боли, ведь такие мысли слишком далеки от милосердия, — обнимала меня сестра, будто пытаясь спрятаться от окружающего мира.