— Где ты его взял? — тихо прошептал он, будто опасался, что цветок исчезнет, будь его голос чуть громче.

— Он принадлежит одной девочке, которая была ещё в шахте ядерноголовых, — ответил я.

— Это путеводный свет, сияющий во мраке, — ответил алхимик. — У нас его называют Люнэбрия. И это не просто цветок. Это частица души хоши, малочисленной расы проживающей далеко на северо-востоке отсюда, в Стране Падающих Звёзд. Моя мать была родом оттуда.

А вот это интересно. Не ожидал, что цветок окажется настолько необычным, да и кое-что еще узнал о Гинерте.

— Цветок вырастает к двадцати годам, забирая себе крохотную частицу души своего создателя. У матери была Люнэбрия, которая росла в красивой фарфоровой вазе. Однако она была больше. Её полупрозрачные лепестки сверкали в темноте, подобно бриллиантам. Говорят, что другие хоши могли видеть друг друга на огромных расстояниях благодаря этим цветам, однако я не знаю, так ли это на самом деле. Несмотря на то, что я лишь наполовину принадлежу этой расе, я не способен увидеть путеводный свет этих цветов, — подробнее рассказал Гинерт, немного удивив меня.

На карте, далеко в темной области, появились золотые буквы названия страны Нагаребоши. Она была восточнее родины Феллы, и наверняка там тоже холодно. Надо как-нибудь посетить те земли, но потом. Сейчас просто нет на это времени. Однако у меня был вопрос: почему свечение вижу я? О леших Гинерт не сказал ни слова. Стоит подумать над этим, прежде чем обсуждать.

— Цветок матери сожгли бандиты, — сказал алхимик. — С тех пор я таких цветов не видел, а в Хоши сложно что-то искать без приглашения. Если соберешься как-нибудь там побывать, то всё сразу поймешь. Ты не будешь против, если я поговорю с этой девочкой. Скорее всего, она мало что знает, но даже крохи информации об этих цветах и стране хоши для меня бесценны.

— Конечно, только пусть она сначала поправится, — ответил я. — Всё же ей необходим отдых и пища.

— У меня есть несколько зелий для лечения последствий длительного голода, — сказал Гинерт и получил от Мглы пузырёк с розовой жидкостью. — А вот как раз он.

— Хорошо, тогда направляйся к Нари, она сейчас в комнате отдыха вместе с Каттой. Расскажи им об этой стране и цветке. Мне же нужно заняться другими делами, — сказал я и перенесся к себе в кабинет.

Слишком много для пары часов после пробуждения. Если день так начался, то страшно представить, что на меня свалится дальше. Меня выбила из колеи информация о детях. Я как-то совсем не подумал о них, однако у меня уже были идеи, как им помочь. Итак, у меня впереди несколько масштабных праздников, разборка с культистами герцогства Фельм, глава которого почему-то не обращала внимания на то, что творится на её землях. Да, Совесть, я знаю, что я поступал точно также, не надо мне об этом напоминать. Ах да, ещё мне нужно будет узнать о результатах разведки у Геллурии через неделю, наладить связи с Карибальдом и подготовиться к битве с кланами. Цезию и Клавдию от меня еще достанется. Помимо этого есть еще ряд важных заданий, но они от меня никуда не денутся. Теперь же нужно подготовить всё к суду.

* * *

К моему большому удивлению оставшаяся часть дня прошла гладко, и меня почти никто не тревожил, наоборот барон Гральд подготовил всё для предстоящего мероприятия, и жителям города было рассказано о суде. Также я поговорил с Родгардом, главой Гарнизона, так что солдаты в скором времени приведут всех сирот, которых помогут отыскать призраки. Касель позаботилась о том, чтобы они не показывались детям. Я понимаю, что они и так уже многое пережили, так что призраки их вряд ли напугают, но лучше перестраховаться.