В это время дверь толкнули, и я вынужден был отойти в сторону, чтобы дать возможность личной служанке Елизаветы просочиться с ведром горячей воды в комнату.

– А вот это тебе зачем? – я указал на ведро.

– А это ты во всем виноват! – Лиза ткнула в меня пальцем. – Со своим дурацким указом! Мало того, что я вынуждена была все свои духи выкинуть, так еще и платья теперь женщины вынуждены шить из более легких материалов, а самые смелые уже и от фижм отказываться начали, чтобы платья чистить было удобнее, и выглаживать. А все твои нюхачи, что указом возле каждого дома трясут. Но и этого мало, теперь, я привыкла к омовениям, при-вы-кла! И теперь мне дурно становится, ежели я их пропускаю, мне даже Михайлов с плетью снится в такие ночи.

– Ну у тебя и фантазии, – пробормотал я. – Это вертеп какой-то. Я всего лишь хотел вас всех уберечь от ядов, которыми так удачно научились пользоваться, а теперь я во всем виноват оказался. У одного не стоит, и тошнит от местных барышень, второй фантазии срамные с Михайловым в заглавной роли спать не дают, а виноват в этом я. Просто отлично, – и я вышел, хлопнув дверью так, что Ксана вздрогнула, и едва воду не пролила, которую наливала в это время в таз.

Постояв посреди коридора, я поплелся обратно к Шереметьеву, комнаты которого находились как раз в тех самых уголках дворца, выделенных для знати. Практически во всех нишах, мимо которых я проходил, слышалась какая-то возня. Дворец, похоже, спать не собирался и предавался повальному греху. Если честно, то мне самому захотелось вымыться после всего увиденного и услышанного.

На мой стук в дверь снова выглянул Петькин денщик. Посторонившись, он дал мне пройти, после чего закрыл дверь, заперев ее, и побрел на свою кровать, которая была поставлена в гардеробной. Петька уже лежал в постели, но еще не спал. Раздеваться я полностью не стал, лишь стянул камзол, сапоги и снял перевязь. Оставшись в одной сорочке и штанах, я грубо ткнул удивленно смотрящего на меня Шереметьева в бок.

– Подвинься, – после этого завалился поверх одеяла и практически сразу уснул, и мне в этот момент было наплевать, кто и что может обо мне в этот момент подумать.

Глава 16

От замка Гогенцоллернов я вышел на Унтер ден Линден и огляделся по сторонам. Неподалеку от места, где мы сейчас стояли, раскинулся огромный парк, но мне он был в данный момент неинтересен. Если информация, которую раздобыл Петька верна, то нужно пройти по улице вдоль Цойгхауза и свернуть во второй поворот. Маленькая улочка, которой даже названия еще не придумали, должна закончиться тупиком, и вот тот дом, который этот тупик образует, нам и нужен. На схеме была схематически показана дверь, значит вход в здание расположен со стороны тупика.

– Государь, разумно ли ночью ходить по городу? А коли на лихих людей нарвемся? Ежели их много будет, то я не смогу защитить тебя, – гвардейцу моей личной охраны, сопровождающему меня в этой поездке, было явно не по себе. Он вовсе не жаждал авантюрных вылазок, и, вероятно, с ужасом представлял себе ситуацию, в которой в ходе уличной стычки я случайно погибаю, а он почему-то нет. В этом случае ему нужно будет или в бега подаваться, или руки на себя накладывать – все будет безболезненнее.

– Не пори чушь, Михайло, – на улице было темно, фонарей, освещавших Берлин еще не было предусмотрено, во всяком случае здесь, где еще совсем недавно шло большое строительство большого арсенала для нужд огромной армии.