Дни шли, а возможности как-то пересечься с кронпринцем мне все не предоставлялось. Он вообще не жил дома, даже не ночевал. Пока Шереметьев искал для меня типографию, я бесцельно слонялся по Берлину в сопровождении одного гвардейца, чтобы не привлекать внимания, ну гуляют два приятеля из сопровождения русской царевны, что с них взять?

Сегодня днем я забрел на раскинувшийся посреди площади рынок. Бродя по рядам, я рассматривал предложенные товары. В лавке одного итальянца я увидел диковинку, в которую сразу же вцепился как тот клоп в нежную Лизкину кожу: я увидел самую настоящую зубную пасту в банке с притертой крышкой. Купив сразу несколько банок, я решил сначала отдать их кому-нибудь из своих химиков, чтобы они мне состав хотя бы приблизительно выявили. Если там все безопасно, то намешать саму пасту времени много не займет. Так глядишь мы и зубки чистить научимся.

Весна все больше и больше захватывала власть. Было так жарко, что я даже расстегнул несколько пуговиц на мундире. Мне на глаза попалась лавка ювелира. Заходил я в полутемное помещение с вполне определенной целью. Немного рискованной, но весна как-то странно действовала на мозги: хотелось похулиганить просто до одури. Приобретя то, что хотел, заметил, что сопровождающий меня гвардеец смотрел недоуменно, не совсем понимая, зачем мне эти штуковины, я уже двинулся было на выход, когда до меня наконец-то дошло – рынок, больше похожий на ярмарку? Повернувшись к хозяину лавки, я задал интересующий меня вопрос:

– А как вы сюда добрались?

– Так уже можно проехать, господин, – любезно ответил хозяин. – Мы немного переждали близ Вены и без задержек успели сюда приехать.

– Надо же, какие интересные новости, – я оскалился и вышел из лавки, быстрым шагом направляясь во дворец.

Там я застал Шереметьева в покоях скучающей Елизаветы. Он попросту сбежал от короля и слушавшего его тошнотворные излияния Румянцева.

– О чем вы так долго болтали все это время с его величеством? – я бросил подарки на стол, даже забыв про то, что собирался преподнести их в торжественной обстановке.

– Да ни о чем, – раздраженно ответил Шереметьев, которому тоже до смерти надоело сидеть в этом клоповнике. – О муштре на плацу, и о том, что его сыновья с пяти лет мундиры носят.

– А что говорят о нашем отъезде? – я сжал и разжал кулаки. За каким-то хреном Фридриху Вильгельму было нужно, чтобы мы сидели безвылазно во дворце, который даже не королевский, а принадлежащий кронпринцу.

– Говорят, что еще пару недель нужно подождать, – Елизавета подошла к столу, с любопытством разглядывая брошенные на него предметы.

– У меня другие сведения, – я пытался понять суть интриги, но у меня ничего не получалось. Для чего нужно, чтобы мы тут торчали? – Собирайтесь, послезавтра мы уезжаем.

– Слава Богу, – Шереметьев истово перекрестился и упал в кресло. – А адрес типографии тебе, Петр Алексеевич, уже не нужен?

– Еще как нужен, но ради него я сидеть здесь не собираюсь, – Петька без лишних слов протянул мне кусок бумаги, на которой был даже не адрес был написан, а подробная схема нарисована, как попасть в искомое место.