— Сдержат, государь, — сказал я. — Рыцари и доехать не успеют, их первый же залп из седла выбьет. А коли доедут, так можно строй копейщиками разбавить, скажем, каждого третьего пикой вооружить.

А ещё лучше — примкнуть штыки, но я в погоне за скоростью изготовления оружия оставил штыки за бортом. Трёхгранный игольчатый штык — оружие победы, почти как автомат Калашникова.

— По глазам вижу, ещё что-то замыслил, — усмехнулся царь.

— Точно так, государь. Мыслю, лучших стрелков в отдельные десятки сводить надобно, самых метких, — сказал я. — И пищалями лучшими снабжать, дабы они издалека вражеских командиров и воевод выбивали. В строю от них толку нет, в строю все одинаковы, а вот сами по себе, как охотники…

— Бесчестно сие! — выпалил один из бояр.

Представил, видимо, как снайперская пуля снимает его, такого красивого, скачущего во главе войска. Прости, друг, но твоё время подходит к концу. Наступает эпоха огнестрела.

Царь тоже покачал головой.

— Воевод не из пищалей стрелять, а в полон брать надлежит, хотя бы заради выкупа, — сказал Иоанн, в этом вопросе занимая сторону боярства. — К тому же, если все друг у друга воевод убивать начнут, скоро и служить окажется некому.

Я смолчал, понимая, что идея егерских формирований сейчас понимания тут не найдёт. Всё равно нарезного оружия у меня пока нет, мастер Андрей Иванович и с этим заказом кое-как успел.

— Но этих ты и впрямь выучил славно, — сказал царь. — Пожалуй, и впрямь лучше нынешних сотен.

— Готовых стрельцов переучить много ума не надо, — проворчал какой-то боярин в зелёной епанче. — Они и без того с огненным боем знакомы, пищалей не боятся, многие уже и в сражении пороха понюхали. Кабы ты от сохи крестьянина взял…

— Государь прикажет, и от сохи выучу, — сказал я.

Боярин, конечно, отчасти был прав. Но я в своих силах не сомневался. Просто потребуется чуть больше времени.

— Зелья столько нет, — буркнул другой. — Сказывали, он чуть ли не каждую седмицу бегал докупал, потому что казённого не хватало.

Я знал, почему бояре так сопротивляются. Никому не хотелось терять влияние на царя. Поместное войско, в котором каждый знатный боярин или князь приводит своих собственных людей, никогда не согласится добровольно, чтобы его заменили на войско, которое царь может набрать сам. Рекрутским набором, призывом, мобилизацией или как-то ещё. Это моментально лишает поместных ещё одного рычага влияния на царя, который и так усиленно занимался централизацией власти.

— Однако, ни один ворог супротив такого каракуля не устоит, — задумчиво произнёс царь. — А зелье огненное завсегда сделать можно.

— Мельницы и так без остановки работают, государь, — напомнил боярин в зелёной епанче. Стрелецкий голова, не иначе.

— Ведаю о том, — кивнул царь. — Значит, только крайнею мерою сей приём использовать надлежит.

Я ждал вердикта, новых указаний, царственного повеления, но Иоанн, казалось, не обращал больше на меня внимания, задумчиво глядя на замерших по стойке «смирно» стрельцов. Умный человек может представить океан по капле воды и действия целой армии по одной сотне. Иоанн дураком точно не был.

— А татары сих стрельцов издалека всё-таки расстреляют, — хмыкнул боярин, любитель стрельбы из лука. — Бездоспешных тем паче. Лук дальше бьёт.

— Всякому приёму своё место и время, — пожал я плечами. — Как в шахматах фигуры разные по-разному ходят, так и тут. Однако же и пешка, бывает, ферзя срубить может.

— Это ты верно глаголешь, — произнёс царь.

— В сече все равны, — проворчал седой окольничий, прежде молчавший.