Мои зубные проблемы, к счастью, на второй план отошли, перестали быть болезненно-навязчивыми. Отеки сошли быстро, будто и не было их вовсе. Швы наконец-то сняли. Эх и болезненная это процедура, оказывается! Аж слезы непроизвольно выступили! Хорошо хоть боль кратковременной была, мимолетной. Антибиотики поколол и попринимал лишь три дня. А дальше на их фоне поджелудочная железа на меня серьезно обижаться начала. Опоясывающей болью с иррадиацией в позвоночник она меня предупредила, мол, если не прекратишь всякую дрянь жрать и колоть, то погибнем мы с тобой, хозяин! И все обошлось нормально.

Рацион свой расширил, но излишне жесткого, конечно же, приходится избегать. Вот только хирург сказал, что импланты в течение трех месяцев приживаются, но тут же велел к стоматологу-ортопеду записаться на протезирование. Ничего непонятно. Конечно же, нужно было это у него выяснить, но, как выражается молодежь, стормозил я. Ладно, записался на третье апреля, там мне уже все точно разъяснят.

У крыльца медицинского корпуса стояла фельдшер Афанасьева в окружении четырех коллег мужского пола и гневно материлась. Ранее мне никогда не приходилось слышать от Полины каких-либо ругательств. Но тут она выражалась так, что, наверное, даже пьяный БОМЖ покраснел бы как нежная барышня.

– Полина, это кто ж тебя так допек, что ты его такими словами кроешь?

– Да кто, Куликов, урод <пользованный>! Вызвал, как всегда, с якобы приступом бронхиальной астмы…

Здесь поясню, что этого типа ранее я уже описывал, назвав его конем редкостной педальности. Правда, название очерка запамятовал. Никакой бронхиальной астмы у него нет и не было. Но, когда-то давно, «добрые» бригады пошли на поводу и стали безо всяких показаний делать эуф***ин с пр***лоном. Ему это очень понравилось, и он стал вызывать почти ежедневно. Многие читатели выражали недоумение, мол, это же препараты ненаркотические, как же можно на них подсесть? Да, это не наркотики и не психотропы, но у некоторых они вызывают чувства подъема и бодрости, плюс незначительную эйфорию. Вот потом и хотят испытать эти чувства вновь и вновь.

– …С ходу мы его «посылать» не стали, Николай Борисыч его послушал. Но там и безо всякого слушания было понятно, что нет никакого приступа. А этот козлина вдруг кааак метнется в прихожую! Входную дверь запер и ключ в кулаке зажал. Оказывайте мне помощь, кричит, иначе я вас отсюда не выпущу! Но Борисыч-то вы сами знаете, мужчина мощный. Впечатал его в стену и говорит: «Если ща не откроешь, я тебе на брюхе жир пробью, а потом в полицию сдам!». И после этого сразу открыл, нас выпустил, но вслед пригрозил жалобами завалить.

– Да и пусть заваливает, х*р бы с ним! Вот только унять этого козла никак не получится. Ты же наверно в курсе, наша юрист в прошлом году обращалась в полицию и все без толку.

Объявили конференцию. После доклада старшего врача, слово взяла начмед Надежда Юрьевна, насупленная и вид имеющая мрачнее тучи:

– Два фельдшера из первой смены у нас отличились. Случай первый. Данилов выехал к женщине семидесяти лет. Повод к вызову «Слабость, трудно дышать». Больную он даже не послушал, на основании жалоб выставил ей ВСД, дал три таблетки гл***на и уехал. Ну какая тут, на фиг, вегетососудистая дистония, а? Какой гл***н? Диагноз взят с потолка, лишь бы отвязались. Потом она вызвала повторно, потому что лучше не становилось. Приехал врач Макаров, послушал, диагностировал пневмонию и увез в стационар. А если бы не было повторного вызова? Представляете, какие могли быть последствия? Да этого Данилова засудили бы!

Теперь второй случай. Фельдшер Конев выехал на боль в груди у женщины семидесяти семи лет.