Прилично одетая, с бесцветно-тусклым взглядом, больная сидела в холле. Проводили их в машину и там я начал беседу с ней:

– Маргарита Николаевна, как вы себя чувствуете?

– Вы знаете, у меня сейчас потеря памяти, и я не могу вам сказать. Да я еще и нервничаю очень сильно.

– А из-за чего?

– Из-за жизни, из-за детей…

– Так ведь они же у вас взрослые. Сколько у вас детей?

– Двое, сын и дочь.

– Как их зовут?

– Сына – Роман, дочь – Вероника.

– А сколько им лет?

– Ой, что-то я сейчас не соображу…

– А внуки у вас есть?

– Есть, внук и внучка.

– Как их зовут?

– Ой… вот это вопрос, так вопрос… Даже и не знаю…

– Сколько им лет можете сказать?

– Ну примерно тринадцать.

– Маргарита Николаевна, а с кем вы сейчас живете?

– С мужем.

– Сколько ему лет?

– Он с пятьдесят восьмого года, это значит… Значит сто лет.

– Сто, разве?

– Нет, подождите… Восемнадцать еще прибавить… Сто восемнадцать.

– А вам сколько?

– Сто.

– Маргарита Николаевна, а люди обычно до скольких лет живут?

– Наверно восемьдесят-девяносто.

– Тогда получается, что вы с мужем долгожители?

– Нет, нет, это я что-то не то сказала. Совсем запуталась…

– Маргарита Николаевна, а какие сегодня число, месяц и год?

– Половина двадцать второго. Не знаю, это наверно от сердца все идет?

– В каком смысле?

– Ну мне делали это… кашицу в сердце… вот так получилось что-то…

У Маргариты Николаевны болезнь Альцгеймера с ранним началом. И не просто ранним, а злокачественным. Ведь такие стремительные изменения произошли всего за каких-то три месяца! К сожалению, прогноз здесь безрадостный. Погибшие нейроны уже не восстановить, так что речь здесь может идти лишь о попытках затормозить разрушительный процесс. Но только вряд ли что-то из этого выйдет.

Следующим вызовом был больной живот у женщины тридцати пяти лет.

Открыл нам супруг больной, очень удивившийся нашей большой бригаде из трех человек. Разумеется, я тут же соврал, назвав нас бригадой интенсивной терапии.

Больная бледная, со страдальческим выражением лица, лежала в постели, укрывшись одеялом.

– Здравствуйте, что с вами случилось?

– Да вот живот болит очень сильно и тошнит.

– Давно болит?

– Да часа два с половиной. Я выпила <Названия двух комбинированных обезболивающих препаратов и одного общеизвестного спазмолитика> и вообще никакого толка.

– Ладно, давайте живот посмотрим.

Когда больная откинула одеяло, я одновременно и ужаснулся, и до крайности возмутился увиденным: на животе лежала электрогрелка.

– Так, я не понял, это что за безобразие вы тут устроили? Какая может быть грелка на живот? Вы хотите до перитонита догреться, что ли?

– А что, разве нельзя? Мне раньше бабушка всегда грелку ставила.

– Нет, ни в коем случае нельзя, иначе гнойный процесс моментально может распространиться! Давайте сами покажите, где болит.

– Да везде болит, но вот пониже еще больней.

Живот мягкий, болезненный больше в правой подвздошной области.