– Триста восемнадцать – заре! Триста восемнадцать, триста восемнадцать – заре! Если слышите меня, дайте тон вызова! – надрывался начальник смены Жарков, уже после того, как помдеж ему доложил, что экипаж не отвечает.

«Звиздец, – подумал Жарков, – сто пудов, что чего-то случилось. Сейчас времени без двадцати пять, вызов им был передан в три двадцать пять. За это время можно было сто раз разобраться».

– Ну чего тут гадать, надо просить ОВО, пусть туда проедут, посмотрят, – сказал помдеж. – А вообще, Коля, лично меня <замотали> эти пьянки! В нашу смену вообще какой-то <звиздец> творится! И вот <нафига> ты сразу двух алкашей поставил дежурить?

– Да ладно, Миша, хватит гундеть-то, еп! Можно подумать, все в г-не и только один ты в белом! Правильный, блин…

– При чем тут правильный, Коль…

– Ой, ладно, иди уже, делом займись!

ОВО – отдел вневедомственной охраны.

Приехавший на место, экипаж вневедомственной охраны увидел два тр-па: один у подъезда, другой в машине. Но, когда старший экипажа сел в салон, то понял, что находящийся там старлей живее всех живых. Облеванный и обо*саный, он крепко спал. Вот тут и созрела картина произошедшего: пока одного убивали, другой, в дупель пьяный, крепко спал в машине. Не сдержался старшой, разбудил пьяного Федора не аккуратным потряхиванием за плечо, а залепил несколько душевных оплеух по роже. Тот недовольно замычал, открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд.

– А че такое? Че за <фигня>? – спросил он.

– А ну, скот, вышел из машины! Быстро! – скомандовал старший.

Федор был совершенно дезориентирован, не понимал где он, и что вообще происходит, но из машины послушно вышел. И только увидев тр-п Олега, у него появились смутные воспоминания, как они ехали на очередной «семейник», где были какие-то парни. И все, дальше память работать отказывалась.

– Ну что, м*зь, посмотрел? Фу, блин, ты же весь облеванный, обо*санный! Ладно, будь тут, сейчас группу вызову.

Спустя час, на месте происшествия стало людно. Приехала в полном составе следственно-оперативная группа, начальник отдела, начальники криминальной милиции и милиции общественной безопасности. У всех буквально руки чесались, чтоб не забить Федора насмерть. А тот раскис, расквасился, беспрестанно размазывая грязные слезы по физиономии.

– Да как же так-то, ну как так? Я же нормальный был, да, выпивши, но не пьяный! Не пьяный я был! Я просто устал и уснул, а Олег меня не разбудил! – причитал Федор, напрасно пытаясь вызвать сочувствие у следователя прокуратуры Редькина. Картина происшедшего была ясна, как божий день.

Все следственные действия были выполнены, личность виновных оперативники установили, но задержать их по горячим следам не получилось. Нужно было возвращаться в отдел.

– Слышь, черт, на вот тебе тряпки, постели! Не дай бог ты что-то испачкаешь, языком слизывать будешь! – сказал милиционер-водитель дежурной машины.

Сначала Федора свезли на экспертизу в наркодиспансер, после чего – в отдел.

Там Федора забрал к себе зам по работе с личным составом. Заставил написать рапорт с подробностями о случившемся и выдал направление на ВВК.

ВВК – Военно-врачебная комиссия.

Ну а когда все дела были сделаны, начальник милиции общественной безопасности, дал свою машину, чтоб увезти Федора домой. Нет, не из уважения и не из жалости. Просто негоже нормальным людям видеть такое страшное чудище в милицейской форме.

Дома Федор даже и не подумал привести себя в божеский вид. Не разуваясь, он бухнулся в постель и мгновенно отключился.

Проснулся в четвертом часу вечера. Сразу, как ледяной ливень, на него обрушились воспоминания о случившемся.