– Эх, Ольга Сергеевна, вот хотите верьте, но мне перестал нравиться такой длинный отпуск! А все потому, что с вами не придется видеться!

– Успокойтесь уже, Александр Геннадьевич, смените пластинку!

Пятидесятилетний холостяк Демидов прекрасно знал, что Ольга Сергеевна несвободна, и у нее есть хорошая, крепкая семья. Однако это ничуть не мешало ему оказывать навязчивые и неуклюжие знаки внимания. Высокий, нескладный, с вечной перхотью на стареньком пиджаке, он вызывал у Ольги Сергеевны ощущение неприятной липкости. «Как же ты надоел!» – с неприязнью подумала она, взяла все, что нужно для экзамена и решительно ушла в аудиторию.

Когда начался экзамен и студенты в полной тишине, морща лбы, готовились, зазвонил телефон. Это был брат Ольги Сергеевны.

– Да, Вадик, привет! Что-то случилось? – спросила она, поскольку тот редко звонил в разгар рабочего дня.

– Нет, Оль, все нормально. Просто так позвонил. Сейчас поеду в Никольское на кирпичный завод. Как твои дела?

– Да пока все нормально. В субботу мы вас с Аней ждем на шашлыки! Надеюсь, не передумаете?

– Ладно, приедем… – как-то неуверенно сказал Вадим.

– Вадик, что-то ты какой-то грустный?

– Нет, Оль, все нормально. Просто устал, зашился совсем.

– Ну так сделай передышку, отдохни, отоспись, расслабься. А иначе просто свалишься, ведь ты же не железный чтоб так пахать! Подождет твой бизнес!

– Ладно, Оль, постараюсь. А ты на работе?

– Да, сейчас экзамен отпринимаю и пойду.

Вадим пару секунд помолчал, вздохнул и сказал:

– Ну ладно, сестренка, все, мне пора ехать.

– Вадик, как вернешься, позвони мне обязательно! Понял?

– Хорошо, Оль, позвоню.

Вроде и не было ничего плохого в этом разговоре, однако на душе Ольги Сергеевны стало тревожно и уныло. Прежнее приподнято-светлое настроение полностью улетучилось. Тон, которым разговаривал Вадим, был подавленным и печальным, ему совершенно несвойственным. У Ольги Сергеевны были сильнейшая привязанность и родственная любовь к брату. Ведь родители умерли рано, и он остался единственным близким человеком. Нет, мужа она любила и ни в коем случае не отгораживалась от него. Однако не было на свете того, кто мог бы заменить брата. «А что, собственно случилось? – мысленно спросила она себя. – Ведь совершенно ничего. Ну устал человек, переутомился, с чего мне унывать-то?». И тем не менее, зародившаяся в душе грусть полностью не исчезла.

Начала болеть голова. Пока только слегка, потихоньку. Но Ольга Сергеевна знала, что вскоре боль разрастется и сама по себе пройдет очень нескоро. Надо срочно принять таблетку. Вот только здесь в аудитории запить ее нечем. Придется на несколько минут оставить студентов и зайти в преподавательскую. А это означает неминуемое списывание. «Ладно, плевать, пусть списывают, – решила она. – Если голова по-настоящему разболится, то вообще не до чего будет».

К великому сожалению, таблетка почти не помогла, и головная донимала Ольгу Сергеевну по полной программе, мешая сконцентрировать внимание на ответах студентов. Но вот, наконец, экзамен закончился. Решительно отменив запланированный поход магазинам, она сразу приехала домой. Сын, открыв ей дверь, нетерпеливо спросил:

– Мам, ты чего-нибудь вкусненького купила?

– Нет, Саш, я никуда не ходила, сразу домой приехала. У меня голова разболелась, сейчас пойду лягу.

– Ну мам, а чего же мне тогда поесть? – беспомощно спросил он.

– Так, Саша, в конце концов, ты уже не ребеночек! В холодильнике рассольника целая кастрюля. Разогрей макароны, возьми тушенку, колбасу, сыр. Давай уже приучайся к самообслуживанию!

– Да не хочу я макароны!

– Тогда возьми и приготовь себе что хочешь.