— Кэл? Цел?

Смуглый, облачённый в потрёпанную, местами грязную одежду копейщик-император сидел перед рядом занятых едва живыми людьми кроватей. До того как мы вошли в комнату он прятал лицо под ладонями, но стоило только появиться наблюдателям — сразу же взял себя в руки. Так и не скажешь, что совсем недавно им вытерли пол, отобрали копье и, видимо, ранили его людей. Впрочем, зная Кэла я могу предположить, что и оружия он лишился, и отступил лишь из-за нежелания терять соратников.

— Это…? Ты убил его?

— Нет, он сбежал. — Я протянул копье владельцу, попутно чуть не снеся полный зелий стеллаж — слишком уж длинным было древко. — Не знаю, как, но он просто испарился посреди боя.

— Я, пожалуй, вас оставлю.

Поспешил откланяться святой, потерявший ко мне всякий интерес сразу после того как адамантитовое орудие перекочевало в руки исконного владельца. Он что, думал будто я прирежу им Кэла, а после сбегу?

Хлопнула дверь.

— Артефакт. Мы должны были его отнять, но этот демон оказался слишком силён, слишком опытен. Он перехватил у меня инициативу, а после — ранил людей, обставив всё так, чтобы без немедленной помощи они погибли. У меня не было выбора.

— С рациональной точки зрения тебе было выгоднее бросить этих людей и продолжить бой, но… — Я знал, что он скажет. Просто потому что Кэл — это Кэл. Не знаю, все ли Японцы до такой степени ушибленные на голову, но этот — точно. — … герои так не поступают?

— Да, герои так не поступают. — Копейщик кивнул, запустив пятерню в порядком отросшие волосы, сейчас напоминающие паклю. — Только герой из меня откровенно дерьмовый. Несмотря на всё то, что я делал…

— Если бы вы случайно встретились в чистом поле, то ты бы выиграл, Кэл. Без вариантов. Но он готовился. Знал, с кем ему придётся сражаться, и действовал соответствующе. Вдобавок — так ли велико было его преимущество, раз он взял заложников?

Кэл, после этих восьми лет, полных для него труда, пота и крови, не был слабым чисто в плане ударной мощи и мастерства. Вероятно, в своём нынешнем состоянии он сумеет справиться со многими ныне живущими магами-императорами, да только его характер… Слабый в своей нерешительности — вот, какой он. Пригрози слабым, захвати тех, кого он не может защитить, и Кэл сделает всё что угодно, если это заставит угрозу миновать головы заложников. На мой взгляд именно это, а не его выдуманная слабость стала причиной, по которой церковь перевела большую часть своих ресурсов на развитие других героев. Какая фигура им нужна? Сильная, послушная и исполнительная. Кэл же был человеком чести: такого не отправишь убивать правых, и не уговоришь продемонстрировать силу, чтобы запугать невинных. Герой Рилана был готов сражаться, отстаивать то, что считал правильным — но не кичиться своей силой, не действовать в угоду одной лишь церкви. Нужно ли говорить что-то ещё, если он отдал своё оружие лишь для того, чтобы спасти с десяток крестоносцев? Мастер меча, герой перед лицом подчиненного Королю демонов диверсанта — своего заклятого врага, сложил оружие и, фактически, отдал свою жизнь в чужие руки. Оставил бы Кон его в живых, если бы не желание той стороны навести со мной мосты? Сомневаюсь. А если взглянуть со стороны сухой эффективности, то обмен десяти крестоносцев на всех тех, к чьей смерти ещё приложит руку Кон — затея крайне выгодная. Чай, в подчиненные опальному герою дали не особо талантливых ребят, а самых рядовых крестоносцев, что сотнями в год гибнут на линии фронта.

Вот только Кэл — герой не только на словах, но и по духу. Он не может переступить через себя, не может решиться принять на свои плечи груз ответственности за принятое решение.