|
Тогда ему так и не хватило смелости лично сообщить родителям тех девушек, которых он потащил за собой в бой, об их смертях. Он не сумел сказать, что — да, из-за моей ошибки, из-за моей слабости ваших детей превратили в неузнаваемый фарш. Кэл всё так же стремился защищать, но отвечать за тех, чьи жизни стремился сохранять… Именно из-за всего этого я не считаю себя героем. Красивый титул, дающий определённые преференции? Дайте два. Но сам себя героем я не назову никогда, потому что нужно будет соответствовать, принося себя в жертву. Не только проливать свою и чужую кровь, но и принимать на себя вину: за тех, кого не удалось спасти. За тех, кто поверил тебе и пошёл за тобой, но не вернулся домой. За тех, кого ты спас, обрёкши на смерть таких же невинных, но оказавшихся по ту сторону баррикад.
Слишком большой груз для человека, не собирающегося отдавать во благо окружающих всего себя. Что до мнения вашего скромного слуги касательно выбора, то я считаю, что пожертвовать десятью ради спасения сотни — абсолютно верное решение. Но если среди этих десятерых окажется кто-то близкий мне, то я пожертвую и тысячей, и десятком тысяч человек. Лицемерие? Ещё какое. Да только спросите сами у себя, что для вас важнее — совершенно незнакомые люди или же те, кого вы отлично знаете? Те, чьи лица будут ещё долго вам сниться, если вы примете неверное решение? Я — лицемер, но покажите мне того, кто им не является. — Ты должен научиться жертвовать малым ради спасения большего. — Кэл вскинулся было, но я осадил его: — Да, это трудно. Да, ты всё равно будешь виноват. Но вина эта будет меньше, чем если ты и сам умрёшь, и утянешь за собой подчиненных. — Но я жив, и мои люди… — Зато неживыми станут те, к кому Кон наведается после того, как залижет раны от нашего сражения. — Немного приукрасим действительность — всё ради лучшего эффекта. Если Кэл одумается… Если поймёт… — Я не обвиняю тебя в том, что он сбежал, но если бы ты оставил своих парней и продолжил бой, то шансы на убийство этого демона стали бы заметно больше. Мы недостаточно сильны, чтобы спасти всех. Тебе нужно просто принять это как данность. — Боже, меня учит жизни кохай… — Кэл запрокинул голову и, уставившись в потолок, откинулся на спинку аскетичного деревянного стула. — Это, если что, не оскорбление. Просто обращение старшего к младшему. — А я уже собирался добавить тебе синяков. — Хмыкнул я, мысленно закрепив сделанные ранее выводы о национальности нашего попаданца. — Что бы ты не решил, я всё равно останусь твоим другом. Но я предпочитаю дружить с живыми, нежели навещать памятники мёртвым. Смекаешь? — Очень… толстый намёк на тонкие обстоятельства. Я не умру, Зол. Обещаю. — Не обещай невыполнимого — все мы когда-нибудь умрём. — Суровая правда жизни, однако. — Расскажешь, как к тебе попала эта оглобля? — Копьё-то? — Кэл приподнял своё оружие, с какой-то затаённой любовью маньяка окинув его взглядом. — Чего бы и не рассказать… Часть III. — Правда?! Круто! Тэл был единственным среди собравшихся, — отца, мамы, Гессы, меня и, собственно, брата, — у кого новость о предстоящем путешествии вызвала радость, а не зубовный скрежет. Я отлично понимал Волана — он долго трудился, налаживая связи и завоёвывая людское доверие. Даже дома появляться почаще стал только тогда, когда я пригрозил оставить от его гильдии одну только золу, если Кларисса ещё хоть раз пожалуется на то, что её муж возвращается с работы далеко заполночь, а уходит — с первыми петухами. Собственно, мама радости тоже не выказывала, после далёких, связанных с её авантюристским прошлым событий став заядлым домоседом. |
