— Да, это подруга покойного Беркута, — подтвердил Райт. Зорич знал Беркута, главаря банды байкеров, одного из столпов сопротивления Лос-Анджелеса.

— А как же ее знаменитый шрам? — Зорич невольно показал рукой на подбородок. У Жанны, отчаянной подруги Беркута, действительно в этом месте был большой, уродливый шрам. В этот момент подошел автор возрождения Райта, хирург Алексей Белов

— Вы это про Жанну? — Спросил он. — Ну, это не чудеса, просто наши хирурги пробовали аппаратуру хасков. Там есть потрясающие приборы, так что ей быстренько сделали пластику, с помощью аппаратуры за день заживили рану, и, вот — результат налицо.

— Да? У меня на теле с десяток шрамов, может, тоже и мне пойди под ножи ваших хирургов? — пошутил Зорич.

— Если вам больше нечем заняться, то приглашаю, — засмеялся Алексей Белов.

Душан печально вздохнул.

— Да, если бы было так. Каждый день возникает столько проблем.

— Что в первую очередь? — Спросил Райт.

— Сейчас большие проблемы с языком. Учим общим словам все семь миллионов землян, их написанию.

— Все-таки выбрали для этого эсперанто? — спросил Райт.

— Ну, а что делать? Мы, на свою голову, вывезли из Австрии целую международную конференцию по эсперанто. Они забрались там в горы, на альпийский курорт, и хинки их там не достали. Пятьсот человек, владеющих как минимум тремя языками и помешанные на эсперанто — страшная сила. Сейчас они рассредоточились по всему Ковчегу и обучают своему птичьему языку всех остальных.

— Да, такое обилие полиглотов — это большая роскошь, — согласился Кнут Вайт. — Но, язык, действительно задача номер один. Пока мы не перейдем на один язык, мы — толпа. Ничто так не объединяет народ, ни государство, ни религия, как общий язык. С этим надо поспешить.

— Да и так уж спешим. Хотя тяжело.

В тот же день Главный штаб решал, что делать с проклятым маньяком. Уже погибло трое женщин, и все окончательно убедились, что это один и тот же человек. Сперма, оставшаяся на месте преступления была просто идентичной по всем выявленным параметрам.

— Скажите, Николас, какая структура у вашего подразделения? — Спросил Райт Варбюрга.

— Очень простая. В каждом отсеке у меня как минимум три полицейских, проживающих там же. Я поднимаю своих людей в течение нескольких секунд.

— И все-таки он уходит от вас? — улыбнулся Луи Фиш.

— Да. Мы находим уже только трупы.

— А вы не пробовали искать маньяка по корабельной системе поиска? — спросил Столяров. Полицейский его не понял.

— Это как?

— Ну, вы же знаете, что у нас благодаря браслетам из рубки можно мгновенно установить местонахождение на корабле любого человека.

— Да, но вы, может быть, подскажите мне имя этого человека? — Съехидничал немец. — А так же место, где он его совершит?

— А нельзя пойти от обратного? — спросил Курт Манштейн, уже понявший идею Столярова.

— То есть как это? Говорите ясней, что вы все шифруетесь, — не понял всех этих разговоров Зорич. Манштейн развил свою мысль.

— Мы примерно знаем время убийства. Просто нужно зафиксировать всех, кто находился в этот момент в трех-пяти отсеках, и, в частности, в душевой.

— Да, это можно попробовать, — согласился Столяров. — У нас есть даже записи местонахождения всех жителей Ковчега за последние шесть недель.

— Как раз тогда и начались эти убийства, — припомнил Манштейн.