Как уже говорилось, Ольга Хромова не любила совпадений. Точнее, она в них не верила. И сейчас она решила подождать дальнейшего развития событий.

Старик приподнял шляпу, приветствуя ее, и проговорил глубоким звучным голосом:

— Вот теперь все встало на свои места, а то у меня было какое-то странное чувство. Чувство нереальности происходящего. Видите ли, я когда-то давно разговаривал с вашей…

— С Александрой, — перебила Ольга, ей не хотелось, чтобы Александру называли ее сестрой.

— Да, именно с ней. И я понял, что это не она, что она не могла внезапно так измениться…

— Я должна извиниться перед вами… — сказала Ольга, — и давайте не будем ничего уточнять. Скажу только, что как только вступлю в права наследства, я не стану продавать отцовскую коллекцию, я отдам ее вам просто так. Я ничего не понимаю в этих артефактах, да, если честно, и не хочу понимать… Мне, знаете ли, уже хватило всякой мистики на всю оставшуюся жизнь. А вы будете ее исследовать, писать о ней… вы же этого хотели…

— Что ж, я вам очень благодарен, — антиквар поклонился. — Но видите ли, в чем дело… этот кинжал…

— Опять кинжал? Да я отдам его вам вместе с коллекцией!

— Я не могу его принять, — твердо ответил антиквар. — Этот кинжал… вы, конечно, уже знаете, что он особенный. И что его нужно вернуть прямо сейчас.

— Но… — Ольга хотела сказать антиквару, что кинжала у нее нет, что он… а где он? В суматохе последних дней они с Анной совершенно забыли про кинжал.

И тут откуда-то из кустов выскочила Инезилья. Она подошла к Ольге и ткнулась носом в карман ее куртки. И Ольга с изумлением вытащила из кармана тот самый кинжал.

Вот как он там очутился? Хотя говорила же ей Анна, что кинжал живет своей собственной жизнью.

— Вот, возьмите его, — она протянула кинжал антиквару.

— Я же говорил, что не могу этого сделать, — он даже спрятал руки за спину, — но вы не беспокойтесь, этот вопрос обязательно решится в самое ближайшее время, — и он снова церемонно приподнял шляпу.

Ольга простилась с антикваром и пошла прочь.

Инезилья поначалу побежала за ней, но на краю пустыря вдруг свернула и забежала за кусты.

— Куда ты? — окликнула ее Ольга. — Пойдем уже домой! Неужели ты еще не нагулялась?

Собака что-то тихо и невразумительно проскулила, но не вышла из-за кустов.

Ольга заглянула туда же.

Инезилья, спрятавшись в небольшой пещерке, образованной пожухлыми кустами, делала вид, что обнюхивает покрытый лишайником пенек, но по ее настороженному виду чувствовалось, что она чего-то ждет. Причем очень волнуется.

— Ну, пойдем, дорогая! — Ольга потянула ее за ошейник.

Однако Инезилья, обычно очень послушная, на этот раз проявила характер.

Она уперлась в землю всеми четырьмя лапами, так что ее никакими силами невозможно было сдвинуть с места, и задрала морду, словно к чему-то прислушиваясь.

Теперь и Ольга почувствовала в воздухе какое-то странное напряжение, как перед грозой.

Инезилья взволнованно заскулила.

И тут, повинуясь какому-то странному побуждению, Ольга выглянула из своего укрытия.

На пустыре что-то неуловимо изменилось.

Ветер стих, ни один листок, ни одна травинка не шевелились, но при этом воздух над пустырем как-то странно дрожал, как это бывает в особенно жаркие дни.

Антиквар стоял на прежнем месте, но видно было, что он тоже чего-то ждет и к чему-то прислушивается.

Вдруг в небе послышался шум крыльев, и над пустырем пролетела огромная белая сова.