И застыла, словно громом пораженная.

Она узнала этого человека.

Кто же это?

За спиной Брана раздался резкий, хриплый, издевательский хохот.

Бран вздрогнул, оглянулся…

Позади него, совсем близко, стояла гиена.

Та самая, которая пировала на горе трупов… или ее родная сестра, такая же уродливая, похожая на ту, как похожи друг на друга две капли воды.

Гиена задрала уродливую морду к серебряному диску луны и снова отрывисто, издевательски захохотала.

Бран схватился за голову и побежал прочь не разбирая дороги. Прочь от издевательского смеха гиены, прочь от ночного ручья, прочь от своего отражения…

От своего?

Нет, от чужого отражения, от чужого лица… от того человека, который убил его на глазах тысяч зрителей… человека, который украл его лицо, украл его жизнь…

Бран бежал, то и дело оступаясь, по безлюдному ночному пустырю, густо поросшему сорняками и бурьяном — и наконец выбежал на широкую, вымощенную камнем дорогу. Он перешел на шаг и прошел по этой дороге несколько стадиев, когда впереди показался столб, увенчанный изображением совы.

Сова… птица Гекаты!

Спутница коварной и жестокой ночной богини, богини луны, богини магии и колдовства…

Бран пошел медленнее.

Он приблизился к столбу.

Этот столб отмечал перекресток, пересечение двух больших проезжих дорог.

Бран вспомнил, что Геката, помимо всего прочего, — владычица перекрестков и перепутий, богиня выбора… поэтому к ней обращаются с просьбой об удаче игроки в кости.

Луна заливала перекресток бледным мертвенным светом, озаряла этим светом столб с вырезанной на нем совой.

В этом свете сова казалось живой…

До столба оставалось еще несколько шагов, как вдруг деревянная сова распахнула крылья, ухнула и улетела во тьму…

И в то же время из темноты снова показалась гиена. Она встала посреди дороги и уставилась на Брана своими красными немигающими глазами.

— Пошла прочь! — крикнул Бран. — Пошла вон, мерзкая тварь! Я тебя не боюсь!

Гиена не пошевелилась.

Но вдруг луна на мгновение скрылась за облаками.

На окрестности опустилась тьма…

И почти сразу луна снова вынырнула из облачной прорехи, озарила дорогу.

Но на месте гиены была старая сгорбленная женщина, закутанная в черный плащ.

Бран преодолел невольный испуг и проговорил:

— Добрая женщина, что ты делаешь в этом месте в такой час? Тебе следовало бы спать в своей постели или поддерживать огонь в домашнем очаге!

Старуха откинула край плаща с лица, и на Брана взглянули злые красные глаза, глаза гиены.

А потом она захохотала хриплым отрывистым смехом.

Бран хотел было броситься наутек, но ноги не слушались его, они были словно залиты свинцом.

А старуха приблизилась к нему и заговорила:

— Ты избран богиней, отмечен ею. Богиня сделала тебе подарок, щедрый подарок.

— Это ты про нож? — переспросил Бран, с трудом шевеля непослушными губами.

— Да, про нож… и не только про нож. Богиня даровала тебе еще одну попытку. Еще одну жизнь. Только от тебя зависит, как ты распорядишься этим подарком, но помни, что отныне ты — один из нас, один из слуг великой Гекаты!

С этими словами старуха развернулась и пошла прочь, что-то бормоча под нос.

Когда старуха отошла уже на сотню шагов, она вдруг обернулась и поманила Брана за собой.

Он не хотел подчиняться этой зловещей старухе, но ноги сами понесли его за ней.

Он шел и шел, а ночь становилась темнее и темнее.

Вот он уже едва различал впереди фигуру старухи, но ноги все еще несли его за ней.

Вдруг старуха исчезла.