– Но мне все‑таки неясно, с чего вы решили, что это она?

– Ладно, скажу. Недавно она, наша Дженнифер, стала прямо‑таки шикарно одеваться и всем демонстрировать, как много у нее денег. Я обратила на это внимание как раз в тот вечер, когда случилось несчастье в парилке, хотя тогда особого значения не придала. Мы компанией отправились в местную пивнушку, метали дротики, выпили немного. Обычно она в такие походы с нами не пускалась. Вечно экономила. Все, что заработает, отсылает маме своей. А в тот вечер не только пошла, всех нас пивом угощала и расплачивалась пятидесятифунтовой банкнотой. Я зашла в туалет, выхожу, а она в баре сидит. На следующей неделе у нее появились новые кроссовки. Фирменные. Наверно, стоят фунтов пятьдесят, а то и шестьдесят. А в субботу, когда одна наша девушка собралась в Рединг, Дженнифер передала ей посылку, чтоб девочке отправила. Увесистую. За одну только отправку взяли почти семь фунтов. – Марта помолчала. – Меня разобрало любопытство. Ну и на прошлой неделе я порылась у нее в комнате.

Признаюсь, память Марты на цифры и числа меня просто‑таки потрясла. Сделав очередную паузу, она подняла глаза и прочла в моем взгляде восхищение.

– Рискнули,значит?

– А что такого? – Она улыбнулась. – Рискнула, почему бы нет? Не только из‑за денег. Она нервная какая‑то стала, на себя не похожа. У меня привычка подолгу наблюдать за людьми. – Марта продолжала смотреть на меня. – Так постепенно нюх вырабатывается, улавливаешь, какие сигналы от кого исходят.

Это была скорее шпилька, чем провокация, в общем довольно безобидная. Я едва сдержала улыбку.

– Вам не приходило в голову поменять профессию?

– Нет. По мне – так я со своей отлично справляюсь. А вы как думаете?

Тут я не выдержала и рассмеялась:

– Ну и что же вы обнаружили?

– Деньги. Много денег. Ее комната расположена на нижнем этаже. Кроме нее там живет Лола Марш…

– Такая маленькая тихоня, толстушка?

– Совершенно верно. В общем, я улучила момент, когда они обе работали, прошла со стороны сада, расшатала оконную задвижку. Деньги обнаружила в нижнем ящичке ее комода, под казенной одеждой; большой коричневый конверт, и в нем десять полусотенных бумажек. Пятьсот фунтов. Как вы думаете, откуда у младшей служительницы столько наличных денег?

«От клиентки, любящей, чтобы ее помассировали ночью», – подумала я, но промолчала. На мгновение перевоплотилась во Фрэнка. Часто такое срабатывало.

– Но это еще ничего не доказывает!

– Не доказывает? Буквально на следующее утро Кайли Чэнтнер, побаловавшись с G‑5, вынула у себя из ляжки пару гвоздей. Просмотрев расписание, я обнаружила, что Дженнифер Пинктон была последней, кто накануне проводил осмотр G‑5.

– Почему же вы не сообщили об этом миссис Уэверли?

– Зачем? Я считаю, классный менеджер должен сам определять, кого из служащих можно подкупить.

– Вы недолюбливаете ее, верно? Марта повела плечами:

– Чересчур печется о внешних приличиях. Думает, это помогает ей управлять делами. А главное упускает.

Внезапно меня осенило: а ведь из Марты, возможно, как раз получился бы отличный менеджер. Если только она не переусердствует со своими услугами. На массажном столе.

– Расскажите про вчерашний ночной эпизод.

– Что рассказывать?

– Скажем, почему вы рискнули выбрать кабинет G‑5? Вы ведь догадывались, что служебные помещения теперь под особым контролем.

Марта немного подумала, потом сказала:

– Кэтрин так захотела. Я, конечно, понимала, что это рискованно, но ей‑то как я могла сказать? Да и рисковать мне не впервой,

– Как вы проникли туда?

– У меня свой ключ.