С колотящимся сердцем я ввела наш индекс. Всплыли три полиса. Два для людей, о которых я в жизни не слышала, вероятно, соседей, обратившихся в «Сансмайл». А третий, самый свежий, принадлежал Гейбу.

Я дрожащими пальцами пролистала сведения о клиенте. Там хранились копии всего. Заполненные документы, квитанции об оплате. Я нажала на данные кредитной карты, мысленно скрестив пальцы в надежде на зацепку. Не знаю, чего ожидала: карта, зарегистрированная на Джеффа Лидбеттера, – слишком дерзкая мечта, – но сердце ухнуло вниз, когда я увидела детали. Имя Гейба, да и вообще карта Гейба, я узнала ее по номеру. Бессмыслица. Гейб не разбрасывался данными кредитки. Не исключено, что орудовал хакер, но Джефф до такого не додумался бы. Затем я перешла в раздел личных документов и увидела ни больше ни меньше скан водительских прав Гейба. Тут я окончательно растерялась. Он никуда не стал бы их загружать, разве только на суперзащищенный сайт, где без этого не обойтись. Хакеру просто неоткуда их красть. Неужели я все неправильно поняла? Неужели Гейб правда сам оформил полис?

Я пролистала страницу в поисках ключа к разгадке, но смутил меня только номер телефона. Не Гейба. Впрочем, и не Джеффа тоже, по крайней мере, не из той поры, когда мы встречались. Я записала номер на стикере, который Кили предусмотрительно оставила рядом с компьютером, и положила в карман. Не лучшая зацепка, но все же. Может, позвоню, когда выйду.

Я уже собиралась закрыть базу данных, как увидела в самом низу экрана иконку в виде динамика с названием «Записи звонков». Там хранилась одна-единственная запись, сделанная чуть больше недели назад, собственно, за три дня до смерти Гейба.

Сердце вновь бешено забилось.

Звонок. Настоящий звонок. Разговор с человеком, оформившим страховку. А я его едва не пропустила.

Я надела лежащие на столе наушники, включила запись. До того волновалась, что чуть не прокусила губу насквозь. С мгновение ничего не происходило, только крутился значок загрузки. А затем женщина сказала:

– Здравствуйте, могу я поговорить с мистером Гэбриелом Медуэем?

– Кто это? – произнес низкий мужской голос.

Я не верила своим ушам. Сокрушительное поражение. Говорил не Джефф. Совсем не похоже. Слишком низкий тембр, скорее напоминает… Я окаменела от страха. Честно говоря, голос будто бы принадлежал Гейбу. Боже, я все неправильно поняла?

Я поставила запись на паузу: палец невольно дернулся от неожиданности, но сейчас я перемотала к началу и повторно включила запись, собравшись с духом.

– Кто это?

Пусть на сей раз я приготовилась, звук все равно ранил в сердце. Действительно похоже на Гейба, хотя кое-какие сомнения оставались. Женщину было прекрасно слышно, а вот на его конце провода связь подводила: потрескивания, голос искажен. Я сделала немного громче, закрыла глаза и попыталась отвлечься от всех посторонних шумов в колл-центре.

– С вами говорит Джо из «Сансмайл». Мистер Медуэй, вы обращались к нам по поводу оформления страхового полиса. Нужно уточнить один пункт насчет…

– Извините, лучше отправьте по электронной почте, – резковато перебил собеседник. Видимо, звонок его раздражал. – Я сейчас занят.

У меня кончики пальцев защекотало от облегчения. Теперь я не сомневалась: это не Гейб. Конечно, похож, очень похож: низкий голос, лондонский акцент. Любой другой человек не отличил бы. Но я знала Гейба. Его голос сопровождал меня ночь за ночью, год за годом, часами нашептывал мне на ухо ободрения, наставления, шутки, предупреждения. Пусть я не могла отметить ничего определенного, не нашла доказательства для полиции, но сомнений не оставалось: человек на другом конце провода не Гейб. Определенно.

– Конечно, если вам удобнее, – учтиво ответила женщина.