— Собака-то твоя куда делась, съел, что ли? — спросил Силин.

— А, Чифир? Нет, сучьи свадьбы начались, теперь его все равно на цепи не удержишь.

— Чем же ты его кормишь? — не удержался от давно волновавшего его вопроса Михаил. — Морковкой, что ли?

— Ты что, этот силос я сам хаваю. Сосед у меня есть, на мясокомбинате работает, в охране. Раз в неделю костей для Чифира приносит, бесплатно.

— Что ж он такой добрый?

Васька ухмыльнулся.

— Да, раз Чифир с голодухи всех его куриц ночью передушил. С тех пор он его и подкармливает.

«Сосед, похоже, больше тебя боится, чем собаку», — подумал Нумизмат, а потом наконец спросил о главном:

— Ну, ты хоть что-нибудь узнал?

Почему-то он был уверен, что эти дни, деньги, надежды — все ушло впустую. Прошвырнулся дядька по кабакам, гульнул напоследок жизненного пути. Но тот неожиданно сказал прямо противоположное:

— Ну а как же. Если я сказал, то что тебе, фуфло буду гнать?

— Ну? — нетерпеливо спросил Силин, невольно подавшись вперёд всем корпусом. — Кто?

— Подломили тебя два моих старых кента, с одним ещё на «крытой» жил, с другим пару раз на пересылке хорошо покнацался. Все я тебе тогда точно раскумекал, и наколка была, и заказ…

Михаил затаил дыхание, но дядька снова закашлялся, правда, на этот раз быстро справился с остатками собственных лёгких, и, тяжело отдуваясь, закончил свой рассказ:

— …Гараня на твоё барахло глаз положил.

— Гараня?! — удивлённо переспросил Нумизмат. — Это у которого дом на Первомайской, двухэтажный?

— Да, ты его сам-то знаешь?

— Нет. Этот дом другая бригада строила, какие-то армяне из Карабаха.

— Гараня из настоящих блатарей, я его ещё юнцом знал, первую чалку он тогда одел. Лет на десять меня помладше. А сейчас все, ссучился. Во всем городе масть держит, пристяжных себе набрал, амбалов, зоны никто не нюхал. Из старой рыгаловки балаган себе соорудил, «Золотым» назвал..

— А, это тот бар на пустыре, — догадался Михаил.

— Ну, а я тебе про что талдычу? — даже обиделся дядька. Что делать, если Силин по-прежнему не все понимал из рассказа своего родственничка…

— Только не пойму, на кой черт ему моя коллекция? — скорее сам себя, чем Васяна, спросил Нумизмат.

— А её у него уже и нет.

— Как так — нет? — поразился Силин.

— А так. Кенты мои как утром хабар к нему притартали, в «Золотой», Гараня сразу расплатился. Они ещё по пивку не приняли, а он уже все твои железки в Железногорск отправил.

Это был жесточайший удар. Михаил считал, что он уже рядом со своей коллекцией, что она близко, здесь, в Свечине.

— Что же мне делать? — растерянно спросил Силин.

— Что теперь делать? Один хрен, тебе надо на Гараню выходить. Только он тебе адресочек подскажет.

— Что ж, придётся идти к этому бандюге, спросить, зачем ему нужны мои монеты.

Федотыч не засмеялся, просто как-то странно заквохтал, что вызвало новый приступ кашля. Перегнувшись через валик дивана, он долго отплёвывался, а когда снова обернулся лицом к Силину, тот с содроганием души увидел на подбородке старика розоватые следы крови.

«Да, жить ему, похоже, действительно не много осталось», — подумал он. Между тем Васян отдышался и с подобием усмешки на ввалившихся губах сказал:

— У меня по зоне как-то была кличка Дурак.