Вскоре у Силиных родилась дочь, и тут окончательно проявился самый большой грех Натальи. Если раньше она ещё как-то пыталась удивляться и восхищаться увлечением мужа, то с появлением этого орущего красного комочка жена абсолютно перестала восторгаться как коллекцией мужа, так и им самим. А Силину подобное уважительное отношение было нужно как воздух астматику, как доза наркоману.

Но и Наталья не смогла стерпеть, когда поняла, что главное в жизни мужа не она с дочкой, а все те же проклятущие монеты. Пару месяцев конфликт тлел, вспыхивая короткими словесными стычками, но когда Силин вбухал большую часть зарплаты в очередное своё пополнение монет, случился грандиозный скандал. Вопрос жена поставила ребром: «Или я с дочкой, или эта твоя дурацкая коллекция!»

«Никуда не денется, живой человек все-таки дороже какой-то пригоршни монет», — рассуждала Наташка в кругу своих поддакивающих подруг.

Но фанатика понять трудно, тем более с невысокого, женского, шестка. Силин ушёл из семьи не только с лёгкостью, но и с радостью. Наташке он оставил все: квартиру, обстановку, забрал только носильные вещи, раскладушку, да Её Величество Коллекцию. Вот такая история была за плечами двух случайно встретившихся осенним вечером людей.

— Что это ты, Силин, на бар пялишься? — с вызовом в голосе спросила Наташка. — Решаешь, не зайти ли кутнуть? Да куда тебе, cкорее удавишься! Вот сколько ты лет в этой своей куртяге ходишь? — она подцепила пальцем клапан нагрудного кармана. — Лет десять, не меньше?

— Ну и что, она ещё ничего, — сухо отозвался Михаил. — А ты что в наших краях делаешь?

— В каких это «ваших краях»? Ты же, вроде, все в своём тупике живёшь? — удивилась Наташка.

— Ну и что, тебе-то вообще надо с другого конца города переться.

— А я работаю здесь, — она кивнула в сторону бара. — Поваром.

— Все, значит, поваришь? — спросил Силин, лихорадочно размышляя о том, как бы использовать это случайное стечение обстоятельств в своих целях.

— Я-то поварю, а вот у тебя, говорят, всю твою коллекцию спёрли. Правда, что ли?

— Ты-то откуда знаешь? — Силин насторожился, все-таки Наташка работает у Гарани, да и коллекцию его она прекрасно знала.

— Сорока на хвосте принесла, — засмеялась в ответ бывшая супруга Нумизмата. — Так тебе и надо! Всю жизнь угрохал на эти железяки, а теперь — все! Кусай локти!

— А ты, конечно, рада? — не удержавшись, со злобой в голосе огрызнулся Силин.

— Естественно, Бог все видит. — Наташка зло и коротко рассмеялась. — Бывай, придурок!

Нумизмат смотрел вслед уходящей женщины. По фигуре она осталась все такой же, ни поправилась, ни похудела, даже при своей колоритной профессии. Но вот у глаз уже морщинки, морщинки и под глазами, кожа покраснела и потеряла свежесть. «Как я мог тогда в неё втюриться? Хорошо, хоть вовремя развязался», — с облегчением подумал Михаил.

А Наталья тоже думала о Силине. Столько лет прошло, а она и жалела его, и ненавидела. Для второго у неё было больше оснований. Какая красивая могла получиться у неё в своё время семья и жизнь! Здоровый мужик, не курит, не пьёт, такая редкость, при этом золотые руки и денег огребал много. Она одних алиментов на дочь получала двести рублей — это было больше, чем собственная зарплата. Наташка, конечно, так и не поняла, в чем смысл всего этого накопительства, но знала, что для Силина значит его коллекция.