— Постоянных нет.

— Тогда я завтра подъеду. Как обычно, оплачиваю комнату. Ну как, договорились?

— Хорошо.

— Тогда записывайте телефон.

Продиктовав номер прораба, Силин уже спокойно занялся другими делами, мысленно прокручивая все возможные варианты развития событий. Он пытался предусмотреть все, второй попытки у него не будет.

Паршин и бригадир приехали уже в темноте. По довольному лицу рыжего Силин понял, что затея с билетами удалась.

— Все, — объявил Шалим за вторым ужином. — Послезавтра в ночь мы отъезжаем.

— С расчётом не продинамят?

— Нет, деньги получим перед отъездом, все будет нормально.

— А как Пашка, что будет с ним? — тихо спросил Мирон.

— Паршин сказал, что похороны он берет на себя.

Мирон молчал, но глаза его просто буравили бригадира. Тот понял и резко повысил голос:

— Деньги я отдам семье! И его, и Димкины, можешь поехать со мной и удостовериться.

— Ладно, побачим, як ты это сдилаешь, — пробурчал по-прежнему мрачный Мирон.

Пока руководство ругалось, весь остальной контингент бригады уже охватило радостное возбуждение.

— Послезавтра! Значит, через четыре дня я буду дома! Как подцеплю я за жопу свою Олеську! — возбуждённый Ренат под хохот мужиков обхватил руками что-то невидимое, но очень большое.

— Да она, поди, себе уже другого татарина нашла!

— Да что татарина, двух грузин!

Под хохот и шутки Ренат оскалил свои белоснежные зубы, похоже было, что он нисколько не обижается. После этого «морального допинга» мужики просто порхали по дому, забыв про годовую усталость.

Примерно в половине шестого прораб поднялся к Силину на чердак, тот второй раз покрывал мебельным лаком отделанные дубовым шпоном стены биллиардной.

— Слушай, Михалыч, тебе какая-то женщина звонила, по-моему…

— Надя? — помог ему Силин.

— Да.

— Что ей надо?

— Просила приехать, хотя бы на одну ночь.

— А что случилось-то, не сказала?

— Нет.

Силин изобразил задумчивое выражение лица и меланхолично произнёс, словно беседуя сам с собой:

— Опять, наверное, отец бузит. Алкаш он у меня. Тут полгода его вообще не было, потом заявился, хуже бомжа, все с чужого плеча. Я-то с ним быстро справляюсь, не церемонюсь. А вот Надя как-то его побаивается. Так что же мне делать?

— Ну давай я тебя на ночь подброшу домой, а утром заберу. Работы осталось немного, без тебя сегодня управятся.

В девять часов вечера Паршин высадил Нумизмата недалеко от Казанского вокзала. Первым делом Силин отправился в продуктовый магазин. Тщательно осмотрев все витрины, он спросил молоденькую продавщицу:

— Скажите, а какая колбаса дольше всего хранится без холодильника?

Девчонка удивлённо посмотрела на пожилого, с её точки зрения, человека, не знающего подобной ерунды, и чуточку свысока ответила:

— Конечно, копчёная. Вам в дорогу?

— Да, дня на три.

— Возьмите вот эту, — показала продавщица на один из многочисленных ценников. — Сырокопчёную.

— Дорогая, — качнул головой Силин.

— Зато гарантия, что не отравитесь.

Этот довод сломил въевшееся в кровь Нумизмата скупердяйство.

«Да, понос в моем деле равен самоубийству», — подумал он и купил две палки твёрдой, как железо, колбасы. К концу экскурсии по магазину Силин обогатился ещё большим батоном хлеба в полиэтиленовой плёнке и пластиковой двухлитровой бутылкой минеральной воды.