Первым делом он ещё раз исследовал задворки дома любовницы Чалого. Убедившись, что все осталось по-прежнему, Михаил дворами прошёл на Птичий рынок.

День выдался будний, и народу в этот раз там оказалось не много. Пройдясь по рядам, Силин присматривался не к товару, а к продавцам. Чисто интуитивно он выбрал одного из них, явного завсегдатая, которого видел здесь уже не раз. Низкорослый, с квадратными плечами и печатью вечного похмелья на небритом, медного оттенка лице, тот в этот раз продавал пятнистого щенка, выдавая его за настоящую лайку.

— Слышь, парень, купи собаку, — распинался он перед каким-то очкастым

пареньком. — Лайка, самая настоящая. Мы с его матерью прошлой зимой за один день десять белок добыли, гадом буду, если совру! Это за один день, ты представляешь?! А умная была собака, царствие ей небесное, Найдой звали. Под трамвай неделю назад попала…

— Что ж она, такая умная, а под трамвай попала? — насмешливо заметил сосед меднолицего справа, торгующий молодым боксёром.

Тот зло зыркнул на него глазами, обернулся было к покупателю, но парнишка уже сбежал от него.

— Ты не лезь в разговор, когда я торг веду! — начал выговаривать «лайкин папа» соседу, а Силин прошёлся по рядам и, убедившись, что лучше меднолицего он никого здесь не найдёт, вернулся в собачий ряд. К этому времени краснолицый собаковод пытался запудрить мозги очередному клиенту.

— Всем видители паспорт подавай, родословную. А настоящий знаток он собаку видит без всякого паспорта. За эту собаку настоящий охотник не торгуясь две сотни отвалит. Знаешь какая умная собака была его мать? Мы в прошлом году с Пальмой…

Соседи меднолицего дружно грохнули хохотом в ответ на эту оговорку своего коллеги. После этого шутки посыпались как из рога изобилия.

— Мать твоего щенка охотилась не на белок, а на кошек в соседней свалке.

— А папа бегает вон в той стае, — и торговец показал рукой на пробегавшуй мимо свору бродячих собак.

Плюнув с досады и прикрыв всю компанию кинологов обширными матюгами меднолицый двинулся к выходу с базара, волоча за собой своё лопоухое чудовище.

Догнав торговца лайками Силин доверительным тоном обратился к нему:

— Слушай, друг, колымнуть хочешь?

Меднолицый сразу оживился:

— А что делать-то надо?

— Как тебя зовут?

— Василием кличут.

— Слушай, Вася, дело нехитрое, но ответственное. На тебя положиться можно?

— Ну а как же!

— Понимаешь, есть у меня подозрение, что моя баба хахаля себе завела. Сам я проследить за этим не могу, работаю, знаешь ли. День даже прогулять нельзя, хозяин сразу выгонит к черту.

Нумизмат подвёл Василия к нужному ему дому, опасливо покосился на окна и пробормотал:

— Спит ещё.

— Супруженция у тебя, что же, не работает? — поинтересовался Вася.

— Нет, только я.

Они вошли в подъезд, и Силин указал на одну из дверей второго этажа.

— Вот здесь. Сейчас я дам тебе денег на литр вина, сядешь на окошко, — он указал на площадку между этажами, — и будешь следить за всеми, кто входит и выходит из квартиры. Особенно это касается мужиков. Вечером получишь ещё на два литра, идёт?

— На три, — поспешно вставил своё слово Вася.

— Хорошо, пусть будет три.

Хозяин «лайки» радостно закивал головой. Его подопечный, как всегда, занимался любимым делом: чесал задней ногой за ухом и зубами искал блох.