Хозяин «лайки» радостно закивал головой. Его подопечный, как всегда, занимался любимым делом: чесал задней ногой за ухом и зубами искал блох. Силин покосился на щенка.

Когда они выходили из подъезда, Михаил спросил:

— Эта псина тебе мешать не будет?

— Эта? — удивился мужик. — Ни в жизнь. Сейчас мы её…

С этими словами знаток собак снял с шеи «чистопородной лайки» верёвку и отправил животное на свободу добрым пинком с ответным пронзительным и обиженым визгом. Нумизмат тут же отсчитал «кинологу» нужную сумму.

— Закусить возьми, а то развезёт, — предупредил Силин.

— Ну, мы же с понятием! — даже обиделся Вася.

— Ладно, я буду часа в четыре-пять. Хотя у тебя все равно часов нет.

На перекрёстке они расстались. Вася побежал к ближайшему ларьку. Он очень бы удивился, заметив, что его наниматель повернул обратно к дому. Нумизмата же волновало только одно: вернётся ли его «сыщик» обратно. Минут через десять, уже сидя на крыше, Силин с облегчением увидел, как Вася переваливающейся, утинной походкой направляется к дому, бережно прижимая к груди две бутылки «Анапы» и батон хлеба. Мужик и в самом деле оказался добросовестным и «с понятием».

Теперь Силину оставалось только ждать и надеяться на удачу.

Порой мысли его убегали назад в прошлое, перебирали прошедшую жизнь, о будущем Нумизмат старался не думать. Но постепенно подступило отупение. Волна безразличия сковала его тело и мозги, и когда джип «чероки» чёрной тенью скользнул из-за поворота, Силин ещё несколько секунд неподвижно лежал на своей холодной лежанке. Затем до него дошло, что случилось наконец то, ради чего он так долго в холодине торчал на крыше.

Вскочив как ошпаренный, Михаил ошалело кинулся к чердачному скворечнику, матеря себя последними словами. Он потерял как минимум три секунды, непозволительную уйму времени.

Лихорадочным движением откинув шпингалет, Силин огромными прыжками побежал вниз по ступенькам. На площадке между пятым и четвёртым этажами он успел бросить взгляд вниз и увидел, как чёрная фигура медленно направляется к крыльцу. Телохранитель ещё не успел войти в подъезд, когда Нумизмат простучал в железную дверь точно такую же дробь, что в прошлый раз выбивал Чалый. Ему, правда, показалось, что получилось чересчур громко. Ещё бы, тот стучал золотой печаткой да одним пальчиком, а Михаил рукоятью тяжёлого пистолета.

Именно об этом же подумала и Нина. Стоя в прихожей перед зеркалом, она наводила последний лоск, прихорашивала «массажкой» крупные локоны завивки. Бывшая выпускница культпросветучилища была из категории «умненьких» девушек. Распределиться в Железногорске ей не удалось, а возвращаться в родной город, ещё меньше Свечина, Ниночке, впитавшей современную культуру всеми фибрами души, не хотелось. Тут и подвернулся ей бывший уголовник, положивший на неё глаз на одной из дискотек. Роман с Чалым приносил ей мало радости. Все-таки зековские замашки из него было уже не выбить, временами девушка просто плакала после ухода благодетеля, но зато она имела от него три основных житейских блага: городскую прописку, квартиру, материальный достаток.

Стук в дверь действительно показался Ниночке слишком сильным. Она удивлённо подняла брови, последний раз махнула «массажкой», повертела головой, критично разглядывая себя, затем заученно улыбнулась своему отражению. Улыбка, как говорили у них на репетициях народного театра, «не пошла». Нина повторила попытку, блеска и медоточивости в глазах прибавилось, это уже походило на радость. Держа изъявление счастья на хорошеньком лице, хозяйка квартиры подошла к двери.

А Силин в это время был уже на взводе. Все получалось не так, как надо.