— За эти шесть месяцев вы сменили восемь любовников, причём порой умудрялись встречаться в течение дня с тремя. Поистине, темперамент, достойный Мессалины.

— Я не перебирала любовников, — прервала его Анна Владиславовна, ещё более высокомерно откидывая назад свою хорошенькую головку, — я искала человека, которого полюблю, и я его нашла.

— Вы имеете в виду лейтенанта Козловского? То-то я смотрю, в последний месяц вы на редкость постоянны! Отправили в отставку даже моего бывшего врача. Я не сомневаюсь, что он вам успел разболтать, что я неизлечимо болен. Ведь так?

Но женщина молчала, лишь глаза её торжествующе блеснули да на губах промелькнула тень усмешки.

— Узнав о том, что вы встречаетесь с Кохом, я уволил его. От врача-любовника собственной жены можно ожидать чего угодно, даже чашу с ядом вместо лекарств. Бедный эскулап сразу стал вам не нужен, и вы тут же его бросили, не так ли?

— Он надоел мне своими преследованиями и угрозами покончить с собой. Все говорил мне: уедем со мной, сбежим на край света. Дурак!

Вынеся этот приговор отставному любовнику, полячка с любопытством спросила:

— Ну и что же вы теперь будете делать? Подадите на развод?

— Я бы подал, да не успею. Жить мне осталось меньше месяца, а Священный синод так долго тянет с подобными делами. Я бы мог вас лишить наследства, но вы бы наняли адвокатов и все равно что-нибудь отсудили бы. Я решил все сделать по-другому. И знаете, что послужило толчком?

Теперь уже на исхудавшем лице Бураева заиграла победная усмешка.

— Единственное, в чем вы были постоянны, так это в месте встречи с вашим Козловским. Отель «Версаль», номер шесть. Нельзя быть столь постоянной, Анна Владиславовна, это не ваш стиль.

Полячка не понимала, к чему клонит муж, но внутренне напряглась. А тот все продолжал говорить тихим, болезненным голосом:

— Малый, что следил за вами эти полгода, человек чрезвычайно ловкий в своих делах. Ему не составило труда снять номер рядом с вашим и просверлить в стене небольшую дыру. С помощью обычного врачебного стетоскопа он сегодня слышал каждое ваше слово, все, о чем вы говорили со своим минёром.

Вот теперь Анна Владиславовна побледнела, убрала руки со спинки дивана и подалась всем телом вперёд. А Бураев, обливаясь болезненным потом, продолжал:

— Я бы простил вам все — измены, распутство… Но когда вы со своим офицеришкой принялись обсуждать, как избавиться от моей дочери и завладеть всем моим состоянием… Это ведь вы предложили отправить молодожёнов на яхте и, взорвав её, отправить на дно? Молчите, ясновельможная пани? Значит, все правильно. И вот тогда я понял, что у меня есть только один способ защитить мою дочь…

Бураев откинул наброшенный на колени плед, жена его вскочила, хотела закричать, но не успела.

Дремавший за дверью в кресле Пантелей услышал три резких частых револьверных выстрела и чуть попозже — ещё один…

Силин поднял глаза и, увидев камуфляж, мгновенно запаниковал.

«Милиция!» — пронеслось у него в мозгу. Парень что-то спрашивал у него, но Михаил не понимал. Он чуть было не выдернул из кармана пистолет, но в последний момент вспомнил, что в обойме «Макарова» не осталось ни одного патрона. И тут до него дошло, что просто-напросто просят предъявить билет.

— А-а… у меня нет билета, — несколько заторможенно отозвался Нумизмат, с трудом разжимая пальцы вокруг рукоятки пистолета.

— Платите штраф, — хмыкнул довольный контролёр, поглядывая на своих коллег. — Куда едете?

— До конечной, — все тем же вялым тоном признался Михаил.