Войдя в тамбур следующего за рестораном вагона, как раз того, в котором расположились милиционеры, Силин и Сергей столкнулись с въезжающей тележкой с самым обычным в таких случаях товаром: газировкой, пивом, печеньем и разной мелочью, необходимой в дороге. Толкала тележку дама с весьма округлыми формами, высокая, с молочно-белой кожей лица и кокетливо подведёнными бровями. И фартук, и головной убор разъездной торговки поражали своей крахмальной чистотой и затейливыми кружевами.

— Па-берегись! — звонко пропела дама, и Сергей потянул своего арестанта в сторону. Торговка захлопнула за собой дверь, но проходить дальше не спешила. Люба, так звали крупногабаритную девицу, до смерти любила таких же здоровущих мужиков. На Сергея она давно уже положила глаз, но тот упорно не поддавался на её заигрывания.

— Кого это ты, Серёга, ведёшь? — певуче обратилась она к милиционеру, при этом немилосердно обстреливая его своими ярко подведёнными глазками. Но Кривин, как назло, на дух не переносил подобных дам и ответил более чем сдержанно:

— Кого надо, того и веду. Про Чикатило слыхала?

— Ну?

— Так вот это его родной брат.

Девица закатилась так, словно её щекотали сразу семеро грузин.

— Ну ты приколист, Серёга! — отсмеявшись, со слезами на глазах заявила Люба.

— Я?.. — удивился парень.

Закончить свою мысль он не успел. Блуждающий взгляд Силина остановился на одном из предметов, лежащих на тележке. Это была самая обычная зубная щётка в хрустящем целлофановом пакете. Подняв обе руки, Нумизмат схватил щётку, резко развернулся и изо всей силы всадил её ручкой в глаз конвоиру. Пронзительно закричав от боли, Сергей выпустил из рук пистолет и упал на колени. Нагнувшись, Силин подхватил оружие, поднял обе скованные руки и ударил милиционера по голове. Тело бывшего десантника обмякло и распласталось на железному полу. Встав на колени, Нумизмат перевернул Сергея лицом вверх и, не обращая внимания на изувеченное, залитое кровью лицо, начал искать ключи от наручников. Нашёл он их в общей связке на фасонистом брелке, прикованном к поясу длинной цепочкой. Силин рванул эту связку так, что звенья от цепочки полетели в разные стороны.

Ключом он овладел, но никак не удавалось вставить его в скважину замка. К тому же он спешил, нервничал, и от этого получалось ещё хуже. Потом Михаил понял, что в тамбуре он не один. В самом углу, вжавшись в холодный металл и прикусив от ужаса руку, сидела Люба, чей товар так пригодился Силину. Отодвинув в сторону тележку, Нумизмат подошёл, склонился и бросил женщине ключи.

— Открой, — велел он, разводя в стороны кисти рук. Та машинально подняла связку и замерла, с прежним ужасом глядя на Михаила.

— Открывай, говорю! — заорал Силин и для острастки сильно пнул женщину в живот. Лишь тогда она поняла, чего хочет этот жуткий человек. У неё тоже тряслись руки, она не сразу нашла нужный ключ, но с третьей попытки Люба попала в замочную скважину.

Избавившись от наручников, Нумизмат спросил ошалевшую торговку:

— Где менты едут?

— В э-этом в-вагоне… — еле выдавила она.

Силин подобрал оружие и, ни секунды не раздумывая, бросился в вагон. Где-то там, в сумке, осталась чёрная тетрадь, последняя его связь с коллекцией, последняя радость в этой жизни.

Уже двигаясь по вагону, он снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор. Самоуверенный Серёга и этого не соизволил сделать. Вид Нумизмата с пистолетом в поднятой руке был настолько страшен, что мирно шествовавшая навстречу по коридору вагона женщина взвизгнула и кинулась в первое попавшееся купе.