Мд-а-а. Актёр из меня тот ещё.

— Ты, конечно, волен поступать, как знаешь, но мне думается, что прежде, чем соваться в клинику, ты бы сходил к ёкаям.

Незнакомое слово отозвалось лишь частичным узнаванием. Я сосредоточился и начал, как советовал наставник, восстанавливать разрушенные нейронные связи. Попытался вспомнить обстоятельства, прогнал несколько всплывших ассоциаций и вспомнил. В этот раз вышло даже быстрее, чем в прошлый раз.

Ёкаи — японский или, как здесь говорят, ниппонский род людей со странными способностями. Перебрались в Российскую империю пару сотен лет назад, когда Китай захватил их родные острова. Если пользоваться более привычной мне терминологией, то они представляли из себя что-то вроде шаманов-оборотней. С очень сильно развитыми способностями к воздействию на энергетическое тело — как свое, так и других людей.

И не то, чтобы меня это сильно напрягло, так, слегка — не люблю экстрасенсов! — но проблема-то была в другом. Этих ёкаев не так просто было и найти. В смысле, ни в телефонной книге, ни с помощью вывесок на зданиях. Не то чтобы они скрывались, но и принадлежность к древнему племени не афишировали. Большинство людей даже не знало об их существовании.

Магические дворянские рода — и то не все. Мне тут, как я отметил уже не в первый раз, здорово повезло с происхождением.

Юлаев терпеливо ждал, пока я все это сложу в единое целое, и лишь после этого протянул клочок бумаги, на котором был записан номер телефона.

— Скажешь, что от меня, мы знакомы. И будь повежливее, ниппонцы это очень ценят.

— Оборотни? — с серьезным таким скепсисом уточнил я. — Лекари-оборотни?

— Хуже уже точно не будет. Не факт, что возьмутся, да и помогут или нет — бог весть. Но в другой род точно бежать не станут. Репутация для них не пустой звук.

— А причём здесь другой род, — не врубился я.

— А при том, — в тон ответил мне Егорыч. — Вот ты, например, уверен, что информация о том, что некий княжеский отпрыск припёрся чистить засранные наркотой энергетические каналы, не покинет стен процедурного кабинета и пределов твоей больничной карты? Или мне нужно тебе напомнить, как может быть использована подобная информация? Если тебе на себя плевать, во что я охотно верю, подумай об отце и о чести рода в общем.

Старик снова был прав. Такая информация, сама по себе, не такая уж и горячая, но поданная когда и куда следует, она может спокойно превратиться в соломинку, которая и сломает хребет верблюду.

— И коль тебе оставили честь разобраться с этой проблемой самостоятельно, — хитро прищурился Юлаев, — то думается, что моим советом ты воспользуешься очень и очень скоро.

На рассвете, точнее где-то за час до него, бывший наставник разбудил меня и повез к оставленному транспорту. У него, как подозреваю и у всех жителей Гнышек, имелась машина, способная преодолевать эти ухабы, рытвины и пробитые чуть ли не до центра земли колеи.

— На будущее, Миша, — на прощание произнес этот пожилой, но совсем не выглядевший старым мужчина. — Больше не приезжай. Я в эту глушь уехал вовсе не потому, что хотел бы и дальше крутиться в делах княжеского рода. Мы поняли друг друга?

— Четко и ясно, — хмыкнул я. Была бы у меня возможность, я бы и сам держался от себя подальше. — Не приезжать, не звонить, не писать.

— Ну по результатам лечения можешь и чиркнуть пару слов. Телефон теперь есть. Мне будет интересно. Но в дела свои меня постарайся не втягивать.

— Хорошо.

Мне осталось только пожать крепкую ладонь, сесть в свою «пузотерку» и отправиться обратно, к цивилизации. В результате раннего подъема в город я приехал до начала рабочего дня. И первым же делом загуглил (тут другой поисковик был, но суть та же) коммерческие лечебные учреждения, специализирующиеся на приеме одаренных.