— Ну и ладно! — буркнул я уже в машине. — Не жили хорошо, вот и нефиг начинать!

Достал телефон и бумажку, что сунул мне Егорыч, но набрать номер не успел. Черный экран ожил, показывая номер… Стеллы.

— А мы разве не договорились не светить отношения? — слегка развязно поприветствовал я девушку.

— Какие нахрен! — прилетело в ответ отнюдь не мурлыкающим голоском любовницы. — Жопу в горсть, Миша, и прыжками в отдел! К нам проверяющий из Главка с минуты на минуту подъедет! Аника в ярости!

— Понял, не дурак! — сообщил я уже погасшему экрану. И добавил в пустоту салона. — Был бы дурак, не понял бы.

И рванул с места так, как можно сделать только будучи наследником княжеского рода и ментом одновременно. То есть, с полным игнорированием правил дорожного движения, законов физики и здравого смысла. Была бы мигалка, я бы и ее на крышу «Даймлера» прилепил. Вот народ бы поржал — на таких ласточках наши правоохранительные органы катаются!

Потому что проверяющие из Главка в райотделе — это всегда очень и очень серьезно. В любом из миров. Мне-то, положим, ничего не грозило, а вот моему непосредственному начальству — очень даже. Помню в прошлой жизни за одного не вовремя пришедшего на работу опера, довольно неплохой полковник полиции стал подполковником. Чудо, что на гражданку не вылетел!

До места службы долетел — иначе не скажешь — за какие-то семь минут. Штрафов, наверное, собрал, рублей на сто, не меньше. Но эти-то расходы, в отличие от «арканического лазурита» — кто, блин, придумывал название? — я как-нибудь потяну. Удалось даже по пути в магазинчик заскочить, чтобы обеспечить себе алиби.

Но в оперский кабинет не вбежал, не по чину. Остановился перед дверью, выдохнул, и спокойно вошел. Будто бы поднялся на второй этаж медленным шагом. И вообще этим утром никуда не спешил.

— Дамы! — начал с порога, — доброе утро! А я тут…

Начальника райотдела и крепкого, похожего на профессионального рестлера дядьку в генеральском мундире, я заметил сразу. Кабинет-то крохотный, три девушки, два мужика и я в дверях, уже создали в нем толкучку. Но сделал вид, что сбился, удивленно уставившись на «звездоносцев».

— … кофе для машины взял. — закончил фразу. И сразу. — Господин генерал, господин подполковник! Здравия желаю!

И вытянулся во фрунт, немного придурковато и наигранно, если честно. Но большое начальство оттенки не различало, приняло все за чистую монету. Всегда, кстати, это удивляло. Чем крупнее звезды, тем слабее чувство юмора.

Девчонки на этот мой маневр отреагировали по-разному. Стелла подавила смешок и опустила глаза, Маша поджала губы. А Воронина же сделал страшные глаза и одними губами прошептала: «Убью гада!»

— Вольно… стажер! — хмыкнул генерал. И полуобернувшись к Пушкареву, уточнил. — Этот?

— Так точно, господин генерал!

— Ладно тебе, Александр Сергеевич, — пожурил его проверяющий. — Не будем тут уставщину разводить. Свои же все, верно?

И на меня посмотрел. Очень пристально и жестко. На лице теплая, можно даже сказать, отеческая улыбка. Так командиры на любимых, а главное — толковых — бойцов смотрят. Но глаза при этом — холодные, колючие.

«С такими своими никаких чужих не надо!» — мог бы я ответить ему. Но, конечно же, не стал. Дурной я, что ли?

По всему выходило, что в Злобенское районное отделение полиции пожаловал не какой-то там проверяющий из Главка. А вполне конкретный «кат» — сотрудник внутренней безопасности. Да еще и в генеральском чине. Давайте-ка, дети, все вместе ответим на вопрос — какого лешего он приперся? И по чью душу?

— Хотелось бы с вами побеседовать, Михаил Юрьевич, — да кто бы сомневался.