- Вот здорово, - сказал Джером. - Оркестр словно парит над водой. Огни отражаются, поэтому так и кажется.

- Ага, - ответил Говард, глядя на островок, висящий над водой в ореоле отражений. - Ну и ну, ух ты, обалдеть.

Оркестр расположился на маленькой сцене по ту сторону пруда. Говард, единственный неблизорукий представитель Белси, заметил, что все музыканты мужского пола были в галстуках с рисунком в виде нот. Женщины носили тот же узор на талии, на широких, как кушаки, поясах. Над головами оркестрантов маячил гигантский транспарант с печальным профилем одутловатого, похожего на хомяка Моцарта.

- А где хор? - спросила, оглядываясь, Кики.

- Под водой. Он вынырнет попозже, как… - Говард изобразил человека, всплывающего из морских глубин во всем своем великолепии. - Есть Моцарт на льду, а это Моцарт в пруду. Так меньше несчастных случаев.

Кики тихонько рассмеялась, но внезапно ее лицо изменилось, и она сжала запястье мужа.

- Ох, Говард, - сказала она, настороженно глядя в глубь парка. - Есть две новости, хорошая и плохая.

- А? - откликнулся Говард, обернулся и увидел, что обе новости идут к нему по лужайке и машут рукой: Эрскайн Джиджиди и Джек Френч, декан гуманитарного факультета. Джек Френч, в типичных для Новой Англии широких штанах, перебирал своими длинными ногами плейбоя. Сколько же ему лет? Говард вечно терялся в догадках. Джеку Френчу с равным успехом могло быть и пятьдесят два, и семьдесят девять. Спросить его прямо было нельзя, а значит, нельзя было узнать наверное. Он походил на звезду экрана, граненая геометрия его лица напоминала картины Уиндхема Льюиса*. Лирические, слегка удивленные брови Джека норовили сложиться в пирамиду, а кожа была темная, тысячелетняя, словно его извлекли из торфяного болота по прошествии долгих веков. Седые шелковистые волосы, редкие, но покрывающие череп целиком, отметали подозрения Говарда, что декан стар, как баобаб, и были явно пострижены так же, как в молодости, когда, стоя на носу лодки и прикрывая ладонью глаза, двадцатидвухлетний Джек вглядывался в берег Нантакета** и гадал, не Долли ли стоит там на пирсе к нему лицом, держа два стакана виски с содовой. Эрскайн был полной противоположностью: отполированная, без единого волоска макушка и волшебные родинки, наполнявшие Говарда неизъяснимым весельем. На сей раз Эрскайн был в костюме- тройке невозможно желтого цвета, и каждая клетка его свободолюбивого тела противилась всем трем состав-

* Льюис, Перси Уиндхем (1882-1957) - английский художник, теоретик вортицизма, близкого по духу футуризму и кубизму. ** Остров в Атлантическом океане, часть штата Массачусетс.

ляющим этого наряда. На миниатюрных ногах красовались остроносые туфли на кубинском каблуке. В целом он производил впечатление быка, делающего первые па перед боем. Когда парочка еще была метрах в десяти, Говард мог быстро и незаметно поменяться местами с Кики, чтобы Эрскайн естественным образом повернул к нему, а Джек пошел своей дорогой. Так он и поступил, но, к сожалению, Джек не понимал, что значит диалог, он всегда обращался к людям.  Точнее даже не к людям, а к пустоте между людьми.

- Так, все Белси в сборе, - очень медленно проговорил Джек, и каждый Белси спросил себя, на кого же из них он все-таки смотрит. - Но одного, кажется, не хватает. Все Белси, кроме одного.

- Нет младшего, Леви, он потерялся. Отстал. Если честно, ему ужасно хотелось отстать, - небрежно сказала Кики и засмеялась. Засмеялись и Зора, и Джером, и Говард с Эрскайном, и наконец, в самую последнюю очередь, раздался бесконечно медленный смех Джека Френча.

- Мои дети… - начал Джек.

- Да? - откликнулся Говард.

- …потратили массу времени…

- Угу, - подбадривал Говард.

- … стараясь…

- Ха-ха, - сказал Говард.