|
Цитата явно приведена Аристотелем по памяти, «существующие вещи», «сущие вещи» – выражение из лексикона Аристотеля. Дым, собственно, курение, противопоставляется мнимому постоянству вещей. В. Нилендер считал, что здесь речь идет об ограниченности человеческих чувств, о неспособности чувства познавать не только сущность вещей, но даже многие группы вещей. Если бы все стало дымом, глаза стали бы не нужны, и «единственным критерием остался бы нос» (Н 51).
Нельзя не увидеть авангардности (в эстетическом смысле) мысли Нилендера, что экспрессивность вещей определяет не только характер, но и порядки поведения чувств. Кажется, все же смысл здесь глубже: Лебедев, со ссылкой на Райнхарта и Патена (Л 336), излагает предположение, что Гераклит мог противопоставлять множественность чувственных впечатлений единству мира, которое может быть постигнуто зрением, а не обонянием. В таком случае Гераклит относит противоположности только к миру явлений, а не к миру существований. Муравьев (М 158) в своих вариантах перевода скорее отказывает носу в способности распознать вещи, усматривая сомнение Гераклита в том, что в дыму можно хоть что-то различить: тогда дым оказывается чем-то вроде конечного состояния вещей, их сгорания и обращения в хаос. Мы думаем, что на самом деле речь идет о том, что мир вещей всегда требует различения, и, даже если вещи этому не способствуют, необходимо найти инструменты такого различения. Гераклит не исходил из завершенной «онтологии» или «картины мира», но скорее из трагической интуиции незнания, требующей неожиданного поворота сюжета к внутреннему «узнаванию» того, что произошло. Бибихин толкует это изречение афористично в смысле своеобразного «апокатастасиса», спасения и оправдания всего, в том числе наших чувств: «Ум мог бы впитывать данность бытия как нос запахи от храмовых благовоний» (Б). Это толкование восходит к Шлейермахеру, считавшему (Д 282), что здесь Гераклит прославлял нос, интуицию и вообще общее стремление к познанию, тем самым поощряя образованность и просвещение. Далее Бибихин переходит к анализу фрагмента 17.
8
* * * Эти цитаты приводит Аристотель в «Никомаховой этике». Лебедев (Л 312) видит здесь наблюдение Гераклита над разными искусствами, сочетающими различные материалы для целостного результата, а значит, признание Гераклитом способности искусства подражать природе, где тоже царят раздор и различение. Муравьев (М 158) считает, что здесь как раздор, так и гармония – это принципы возникновения различного.
9
* * * Муравьев (М 245) справедливо указывает, что Гераклит не осуждает ослов за их вкусы и что это может быть как порицанием любителям удовольствий, которые сравниваются с ослами, так и похвалой природе, требующей удовлетворять непосредственные потребности тела. Но так как для Гераклита блеск золота прекрасен, и это всеобщий эквивалент всего, все разменивается на золото, то скорее всего это порицание современникам, которые не могут присоединиться к какому-то общему проекту, общей мере, общему будущему государству с единой валютой, но сосредоточены исключительно на текущих запросах.
10
* * * Слова Гераклита цитирует Аристотель в трактате «О мире», перед этим подробно сопоставляя живопись, музыку и литературу, где из совершенно разных элементов, не похожих друг на друга, создается единая композиция. Последующие вариации Плутарха и Филона Александрийского (Л 192) прибавляют к области искусства социальную область, где добро и зло равно необходимы для победы добра над злом для того, чтобы добро проявилось в природе, а не только в отдельных поступках. Первая строка понятна: гласные и согласные звуки, которые только и позволяют состояться слогу, иначе говоря, звучащей речи. |
