— Не стоит мстить прямо сейчас.

Наваждение отступало. Как ни странно, в этот раз божество не требовало немедленного жертвоприношения. Привычная жажда крови вовсе не казалась такой же нестерпимой, как обычно… привычная? А где же этот ненавистный старческий смешок? Странно. И внимания Хисса не чувствуется… только глаза щиплет. И холодно, так холодно… и пусто.

— Хилл, любовь моя.

Он позволил Шу притянуть свою голову к её плечу и уткнулся горящим лбом в такую родную прохладу. Тихий шепот, нежные руки, перебирающие его волосы… и вина. Горькая и вязкая, мешающая дышать. Снова из-за него умер дорогой и близкий человек. Неужели все, к кому он посмеет привязаться, обречены? Наставник, Маэстро… кто ещё остался? Орис? Последний. Орис, лучший друг, брат… и его тоже заберет Хисс? А Шу? Если и её тоже? Хоть она и волшебница, но… как он вообще посмел надеяться, что хоть что-то может измениться? Как он посмел мечтать о счастье, о любви, если знал, что Тёмный рано или поздно забирает всех? И скорее рано, чем поздно. Демоны… а ведь Ахшеддин прав. Нечего ему делать рядом с принцессой. От него только неприятности. Но только не слишком ли поздно? Две недели… целая жизнь. Но, может быть…

— Шу, прости…

Бежать. Как можно быстрее, как можно дальше. Или нет, не дальше. До храма Хисса. Там Рональд его не достанет. Не успеет. Всего пара минут… Хиссу хватит, чтобы принять жертву. И тогда он оставит Шу в покое.

— Хилл, даже не думай! — тоненькие пальчики утеряли всю свою нежность, намертво вцепившись в его волосы. — Выброси из головы эту дурь! Я не отпущу тебя, — её голос звенел отчаянием и тоской.

— Шу, я не имею права, — он пытался объяснить ей, но слова не находились. Как же тяжело… как больно… и невозможно взглянуть ей в глаза. Но она же и так все понимает. — Шу, любовь моя… Эрке прав, мне нельзя… Шу… отпусти.

— Поздно, милый, — горячие соленые губы впились в его рот, заглушая все протесты. Сладкие, как последний глоток воздуха. Хилл пил этот поцелуй, позабыв обо всем и обо всех. Всего несколько мгновений… всего миг ещё… он ведь может позволить себе последний короткий миг счастья? Совсем немножко её любви.

— Лучше бы ты спросил об этом вчера, Ахшеддин, — прижав всхлипывающую возлюбленную к груди, Хилл поверх её головы взглянул на капитана. Тот выглядел ошарашенным. Как, впрочем, и Его Величество, и эльфийка.

— Вчера уже было поздно, — во взгляде Эрке стояла боль.

О, демоны. Он же маг… и связан с Шу. Ну, теперь зато у него не осталось никаких вопросов насчет намерений Лунного Стрижа.

— Лучше поздно, чем… — Хилл был уверен, что капитан поддержит его. В конце концов, он же именно этого хотел? Чтобы никаких подозрительных личностей рядом с Его Величеством не было? Так почему он мотает головой?

— Нет. Действительно поздно, Хилл.

Если бы капитан назвал его по имени на полчасика раньше, Хилл бы, наверное, обрадовался. Но сейчас вокруг него смыкалась ловушка. То есть нет, не вокруг него. Он — всего лишь приманка. Для неё, для Шу. Красивая ядовитая приманка.

— Тигренок, пожалуйста, не надо, — принцесса высвободилась из его объятий. Сухие покрасневшие глаза с лиловыми искрами и решительное выражение любимого лица убедительно свидетельствовали о твердом намерении Её Высочества настоять на своем.

Поддаться. Так просто, так заманчиво… закрыть глаза на последствия, не думать, не считать оставшееся время. Его не так уж мало… не две недели, не месяц… может быть, даже полгода.