Дермот Треллис, эксцентричный романист, решает написать благотворную книгу о последствиях греховных поступков, для чего создает

– Наш бравый Ферриски, – сказал Шанахэн.

В комнате был сам Шанахэн, устроившийся перед камином вытянув ноги, слева от него Ламонт и смутно различимый седобородый старик, сидевший на кровати, опираясь на клюку и пристально глядя своими старыми глазами на красные языки пламени, как человек, чьи мысли витают где-то в далеком древнем мире, если не в мире ином.

– А вы быстро обернулись, – сказал Ламонт.

– Закройте дверь, – перебил его Шанахэн, – но прежде убедитесь, что вы в комнате. Закрывайте дверь и располагайтесь в кресле, мистер Ф. Что ж, вы и вправду скоро управились. А вы двигайтесь сюда, мистер Л.

– Ну, я бы не назвал это профессией, – томно произнес Ферриски. – Нельзя сказать, чтобы я был обречен на это пожизненно.

– Нет, конечно, нет, – ответил Ламонт. – Вы совершенно правы.

– Не беспокойтесь, – с состраданием в голосе протянул Шанахэн, – у вас еще все впереди. Не волнуйтесь, мы нам подыщем работенку, верно, мистер Ламонт?

– Уж позаботимся, чтоб за глаза и за уши хватило, – подхватил Ламонт.

– Вы оба очень порядочные люди, – сказал Ферриски.

Он сел на стул и протянул к огню свои растопыренные веером пятерни.

– Ох, и устаешь же от этих женщин, право слово, – сказал он.

– Неужто? – недоверчиво переспросил Шанахэн. – Впервые такое слышу. Послушайте-ка, мистер Ферриски, – так, значит, вы...

– О, все было прекрасно, – сказал Ферриски. – Как-нибудь потом расскажу.

– Разве я не говорил вам, что все будет прекрасно? Разве не говорил?

– Говорили, – сказал Ферриски.

Он взял из маленького портсигара сиротливо лежавшую там сигарету.

– Я все вам потом расскажу как на духу, только не сейчас, – сказал он и кивнул в сторону кровати. – А этот спит или как?

– Может, и спит, – ответил Шанахэн, – но, клянусь, еще пять минут назад на это было не похоже. Мистер Сказочник глядел в оба.

– Так точно, в оба, – подтвердил Ламонт.

– Пять минут назад он тут такие пули лил, – сказал Шанахэн. – Нет, с этим типом просто так не поболтаешь. Стоит уши развесить, и он тебя до смерти заговорит. Только не спрашивайте, откуда я это знаю, взгляните лучше на мою седую голову. Что, правду я говорю, мистер Ламонт?

– Для человека в его летах, – начал Ламонт веско и авторитетно, – рассказчик он неплохой. Я бы сказал, рассказчик хоть куда. Он-то уж точно больше повидал в жизни, чем все мы вместе взятые, – вот в чем секрет.

– Верно, верно, – поддержал его Ферриски, сладко поеживаясь от растекавшегося по телу тепла. Он выпускал дым аккуратной струйкой, направляя его в дымоход. – Конечно, он человек пожилой, бывалый.

– Надо отдать ему должное, его истории вовсе не такие плохие, бывают и хуже, – сказал Ламонт, – и голова, и хвост – то есть начало и конец – все на месте.

– Вам виднее, – сказал Ферриски.