– Полностью согласен, – сказал я.

– Мы должны в корне изменить наши взгляды на соотношение отдыха и активного времяпрепровождения, – продолжал Бирн. – Нам не следует спать, чтобы восстановить энергию, потраченную в часы бодрствования, скорее, наоборот – периодически просыпаться, чтобы очистить организм, так сказать испражняя излишнюю энергию, порождаемую сном. Много времени на это не потребуется: хорошая пятимильная пробежка по городу и – обратно в постель, в царство теней.

– Вы прямо-таки маньяк постельного белья, – сказал Керриган.

– Что ж, признаюсь без ложного стыда – я люблю свою постель, – ответил Бирн. – Она была моим первым другом, моей нянькой, моей дражайшей утешительницей...

Он умолк и сделал глоток.

– ...Ее тепло, – продолжал он, – поддерживало мои жизненные силы, когда я был еще младенцем. И по сей день она в любую минуту готова по-матерински распахнуть передо мной свое уютное чрево. Она ласково убаюкает меня в мой смертный час и будет верно хранить мои окоченевшие останки, когда я умру. Она будет осиротело скорбеть обо мне, когда я исчезну.

Речь Бирна отнюдь не пришлась нам по вкусу, заставив каждого въяве представить себе свой последний час. Мы постарались отогнать этот призрак циничными смешками.

Новое звяканье зубов о стекло возвестило о том, что стакан, как это ни печально, допит до конца.

– А разве Треллис не был еще одним великим любителем соснуть? – громко спросил Бринсли.

– Уж конечно, был, – ответил я.

– Я никогда прежде не слышал этого имени, – сказал Бирн. – Кто такой Треллис?

– Член литературного цеха, – ответил я.

– Это не он, случайно, написал учебник по тактике? Кажется, я встречал его в Берлине. Он носит очки?

– Последние двадцать лет он прикован к постели, – ответил я.

– И вы, конечно, пишете о нем роман? – спросил Бирн.

– Пишет, – сказал Бринсли, – и сюжет уже в общих чертах ясен.

– Сонливость Треллиса вредит его власти над созданными им персонажами, – пояснил я. – В этом мораль будущей книги.

– Ты обещал дать мне взглянуть, – сказал Керриган.

Невидимый в своем углу Бринсли, перебирая свои воспоминания о моих досужих литературных трудах, двусмысленно похохатывал.

– О, Треллис – это великий человек, который никогда не вылезает из постели, – сказал он. – Дни и ночи напролет он читает разные книжки и неожиданно сам разрождается одной. Он заставляет своих персонажей жить у себя в доме. Причем никто не знает, действительно ли это так или просто – плод воображения. Великий человек.

– Важно не забывать, что он читает и пишет только зеленые книги. Это ключевой момент.

И в надежде развеселить собравшихся и снискать их вежливую похвалу я рассказал об этом свойстве Треллиса.

Однажды его любовь к знаниям превратила его в жертву некоего печального обстоятельства, продолжавшего причинять ему душевное беспокойство на протяжении многих лет. Случилось так, что Треллис приобрел трехтомное сочинение на тему о монастырских учреждениях в Ирландии эпохи Вторжения и, имея обыкновение спать днем, читал его ночами при свете своей керосиновой лампы.