– На этот раз голос твой прозвучал где-то совсем близко, – сказал Пука. – Молю тебя, раскрой мне тайну – откуда ты говоришь?

– В последний раз, – отвечала Добрая Фея, – я говорила, стоя на коленях в чаше твоего пупка, но что-то мне здесь разонравилось, и сейчас меня уже здесь нет.

– Неужели разонравилось? – удивился Пука. – Между прочим, тут, рядом со мной, лежит моя жена.

– Поэтому-то я и покинула твой пупок, – ответила Добрая Фея.

– В твоих словах заключен двойной смысл, – сказал Пука, криво улыбнувшись, – однако если ты покинула мое скромное ложе исключительно из соображений целомудрия и супружеской верности, то, прошу тебя, побудь еще где-нибудь в складках одеяла, не боясь прогневать хозяина, поскольку тройственность – это залог надежности, целомудрие – это истина, а истина – число нечетное. А твое заявление, что кенгуру не относятся к роду человеческому, в высшей степени спорно.

– Даже если бы ангельская, или духовная, близость была желательна, – отвечала Добрая Фея, – то дело это непростое, и так или иначе потомство, будучи наполовину плотью, наполовину духом, неизбежно сталкивалось бы с самыми серьезными препятствиями как крайне неустойчивое и головоломное сочетание дробей, поскольку обе величины являются постоянно переменными. Следующий акт телесной близости с таким полуангельским существом, скорее всего, дал бы потомство, представляющее собой сочетание половинной телесности плюс половина суммы полутелесного-полудуховного, иными словами, было бы на три четверти плотью и на четверть – духом. Последующий шаг снова наполовину уменьшил бы содержание духовности в потомстве, и так далее, и так далее, пока оно не стало бы равным нулю, а сам процесс, развиваясь в геометрической прогрессии, не дал бы нам обычнейшее дитя любви со слабо выраженными признаками духовного, или ангелического, родства. Что касается принадлежности кенгуру к роду человеческому, то безоговорочное признание кенгуру человеком неизбежно повлекло бы многочисленные и плачевные последствия. Один из примеров тому – кенгурообразность женщин вообще и лежащей обок с тобою жены в частности.

– Бабка твоя – кенгуру, – сказала супруга Пуки, приподнимая гору одеял, чтобы ее голос был слышен.

– Если учесть, – заметил Пука, – что ангельский элемент можно устранить путем целенаправленного разведения и отбора, то плотское начало можно свести до минимума с помощью противоположного процесса, так что зрелище многодетной незамужней матери, окруженной сонмом неосязаемых и незримых, но вполне зрелых в половом отношении ангелов, окажется не столь экстравагантным, как может показаться на первый взгляд. Как альтернатива традиционной семье этот вариант отнюдь не лишен привлекательности, так как экономия на одежде и врачебных услугах будет поистине огромной, а искусство магазинных краж, не обремененное более муками совести, позволит вести вполне комфортабельную и культурную жизнь. Ни капельки не удивлюсь, если узнаю, что жена моя действительно кенгуру, поскольку скорее приму на веру любое предположение в таком роде, чем соглашусь, что она женщина.

– Кстати, – сказала Добрая Фея, – вы так и не назвали мне своего имени в нашей приватной беседе. Проще и вернее всего определить кенгурообразность женщины по ногам. Скажите, у вашей жены волосатые ноги, сэр?

– Зовут меня, – отвечал Пука заискивающе извиняющимся тоном, – Фергус Мак Феллими, по прозванию злой дух, то бишь «пука». Добро пожаловать в мое скромное жилище. Не могу сказать, волосатые ли у моей жены ноги, потому что никогда не видел их, да и никогда не приходила мне в голову такая блажь – их разглядывать.