– Помолчите минутку, – быстро проговорила Добрая Фея, – я вижу человека на дереве.

– Где? – спросил Коротышка.

– Далеко, тебе не увидать. А я все вижу насквозь.

– Скажи мне, Бога ради, что значит сумчатое? – спросил Пука.

– Я не совсем ясно его вижу, – продолжала Добрая Фея, – между нами лес и примерно на полмили. Что же касается сумчатых, то это научное название животных с мешком на брюхе, в котором они носят свое потомство.

– Будь у тебя крылья, – сурово произнес поэт, – слетала бы да разглядела его хорошенько, чем сидеть в кармане и разглагольствовать про то, чего все мы видеть не можем.

– Если сумчатое и значит существо с сумкой, – учтиво вмешался Пука, – то в чем же разница? Разве слово «кенгуру» не дает более ясную картину?

– За кого вы меня принимаете? – спросила Добрая Фея. – Уж не за воздушного ли змея? Разница между сумчатым и кенгуру в том, что первое обозначает род, а второе – вид, то есть первое – это понятие общее, а второе – частное.

– Вряд ли, сдается мне, там, на дереве – кенгуру, – сказал Кривая Пуля. – В наших краях кенгуру по деревьям не лазают.

– Вполне вероятно, там, на дереве – моя жена, – сказал Пука. – Она у меня совсем как птичка, усядется на помело да как полетит! Могла в два счета нас обогнать.

– Кто, скажите мне, ради Бога, когда-нибудь слышал, чтобы птички на помеле летали? – спросил Коротышка.

– Я и не говорил, что моя жена – птица.

– Похоже, парень-то прав, – поддержал его Кривая Пуля.

– Отлично, – недовольно фыркнула Добрая Фея. – Выходит, я уже человека от птицы отличить не могу. Ну что ж, птица так птица. Синица или какой-нибудь вьюрок.

Рука Коротышки дернулась к кобуре.

– Это ты не про то ли дерево толкуешь? – воскликнул он. – Ну вон про то, там? На том дереве точно кто-то сидит.

Добрая Фея кивнула.

– Отвечай, чертово отродье! – пророкотал Коротышка.

– Прошу вас, умерьте свой пыл, – нервно произнес Пука, – и вовсе нет нужды в подобных выражениях. Да, это то самое дерево. Мне даже показалось, что этот человек мне кивнул.

– Так чего ж она молчит-то! – никак не мог угомониться Коротышка, выхватывая второй револьвер.

– Если я выберусь из кармана, – сказала Добрая Фея тонким-претонким голосом, – то кому-то здорово не поздоровится. Столько всего за один день наслушаться! У кого хочешь терпение лопнет.

– Слезай с дерева, да поживей, чертов ублюдок! – прорычал Коротышка.

– Охолонись, – сказал Кривая Пуля. – Сам знаешь – сидячих не бьют.

– Кто бы это ни был, – заметил поэт, – это не человек, потому что на нем штанов нет. Скорей уж сумчатое.

– Я так и не пойму, в чем же разница, – хладнокровно сказал Пука, – и зачем все время говорить «сумчатое», когда есть куда более понятное и привычное слово?

– Если ты не слезешь с этого проклятого дерева через две секунды, – проревел Коротышка, взводя курки, – я из тебя живо труп сделаю. Считаю до десяти. Раз, два...

– Как хорошо, что у меня нет тела, – заметила Добрая Фея. – Рядом с этим сумасшедшим громилой, который хватается за свои железки, как только ему представляется случай кого-нибудь подстрелить, невозможно чувствовать себя в безопасности.