– Расступитесь, ему нечем дышать, – сказал Кривая Пуля.

– Не могли бы вы зайти с другой стороны, – обратилась Добрая Фея к Пуке, – чтобы я могла получше разглядеть этого человека, вившего себе гнезда, подобно птицам?

– Разумеется, – учтиво ответил Пука.

– Как его зовут? – спросила Добрая Фея.

Пука прочертил в воздухе резкую черту своим большим пальцем – знак того, что назойливость собеседника несколько утомила его.

– Суини, – ответил он. – Кровь, текущую из раны на теле человека, можно остановить только одним – мхом. Оберните его мхом, иначе он истечет кровью и умрет.

– Верно говорите, – отозвался Кривая Пуля. – Побольше мха.

Путники приложили влажные губки лишайника и куски зеленого мха к глубоким ранам на теле Суини, привязав их молодыми гибкими побегами, и почти сразу же мхи и лишайники покрылись красными пятнами, коркой запекшейся густой крови. Впавший в беспамятство Суини все еще продолжил бормотать бессвязные строки:

– Все в порядке, парень, – произнес Кейси, ласково похлопывая Суини по обложенному мхом боку, – ничего, выкарабкаешься. Мы еще погуляем, слово даю.

– Одна пуля, и конец всем мучениям, – сказал Коротышка. – Само Провидение призывает к этому акту милосердия.

– Как бы мне хотелось, – учтиво, но внушительно произнес Пука, – чтобы вы спрятали наконец свое смертоносное оружие и умерили свою кровожадность. Неужели вы не видите, что бедняге нездоровится?

– Что с ним такое? – поинтересовалась Добрая Фея.

– Грохнулся с самой верхотуры, – ласково сказал Кривая Пуля. – Так можно и шею себе сломать, верно, мистер Кейси?

– Шею не шею, но копчик – точно, – ответил Кейси.

– А может быть, он пьян? – предположила Добрая Фея. – Лично я не испытываю ни малейшей симпатии ко всяким там свихнувшимся пропойцам.

– Пропустить иной раз нечетный стаканчик – большой беды в том нет, – ответил Пука. – Пить в меру даже полезно. Но если хлещешь с утра до вечера, так сказать запоями, это, конечно, дело другое.

Калека пошевелился на своем жестком ложе и пробормотал:

– Нет, судя по всему, пьяницей его не назовешь, – сказала Добрая Фея.

– Пустяки, дружище, – бодрым голосом произнес Кривая Пуля, – стоит человеку слегка затемпературить, как у него может начаться бред, даже самый крепкий полезет на стену, если у него двусторонняя пневмония. Был у меня как-то дядька, так он на крик орал, после того как однажды попал под ливень и расчихался. Нет ли у кого градусника, или смерить ему пульс?

– Может быть, вам станет легче, если надеть темные очки? – вежливо поинтересовался Пука.

– Самое лучшее для него сейчас – ерш, – сказала Добрая Фея, – бутылку крепчайшего пива на полстакана джина.

– Ну-ка, помогите мне кто-нибудь его поднять, – сказал Кейси. – Придется нам прихватить его с собой, иначе, ей-Богу, со стыда помру, если мы оставим бедного ублюдка помирать тут, на сырой земле. Дайте-ка мне кто-нибудь руку.

– Взялись, – произнес Кривая Пуля.

И вот крепкая парочка, упиваясь своим несокрушимым здоровьем, играя бицепсами и трицепсами, подхватила с обеих сторон полубездыханного короля Суини, склонясь над ним сопящими красными лицами, и каблуки их глубоко ушли в устилавший землю дерн от осторожного усилия, с которым они водрузили безумца на его ослабевшие, подгибающиеся ноги.