Чейз любил сына. Но чем больше он думал о решающем разговоре с Амандой, тем больше ему хотелось провести его, не отвлекаясь на малыша. Он побродил по патио и наконец подошел к Белинде, по дороге бросив пустую банку из-под пива в контейнер для мусора. В глазах Белинды прыгали веселые искорки.

— Надеюсь, праздник подарил тебе хорошую идею, Чейз.

— Все может быть, Белинда, — усмехнулся он. — В общем-то, я хочу попросить тебя о любезности. Мне надо поговорить с Амандой наедине, и я подумал, что ты пока можешь посмотреть за Бартом. Не думаю, что он доставит много хлопот.

— Этот малыш никогда не доставит много хлопот. Декстер очень хотел снова взглянуть на него. Я возьму Бартоломью и посижу немного с Декстером и Хлоей.

— Если согласится Аманда. Я ее еще не спрашивал.

Улыбка Белинды моментально преобразила ее, будто она снова стала юной девушкой.

— Оставь это мне, я все устрою. Где ты хочешь с ней поговорить?

Чейз мысленно перебрал возможности. Всюду толпились гости: и в патио, и в главной комнате, и на веранде.

— Позади дома. И, по-моему, лучше всего за воротами. Я буду ждать ее там, — сказал он.

— Как романтично! Я пришлю ее к тебе, — улыбнулась Белинда, показав головой на Аманду, которая сидела за столом и разговаривала с матерью Ру.

Чейз мысленно скрестил пальцы и широкими шагами направился к задним воротам патио. По пути он обдумывал, что ей сказать. Слово «любовь», как пчела, жужжало у него в голове. Но он сомневался, созрел ли уже для этого слова. Пока что он созрел для того, чтобы сказать Аманде, как много она для него значит и что он не хочет терять ее. Интересно, хватит ли у него отваги попросить ее остаться в Аризоне? Ли считала, что надо попытаться. В Таксоне можно подыскать работу по ее специальности. К тому же ей вроде бы польстило, когда ее назвали ковбоем. Она легко нашла общий язык с местной публикой. Что, если ей начинает здесь нравиться? А если нет, он так часто будет ее любить, что у нее просто не останется времени думать о том, где она живет.

Проходя через ворота, Чейз оставил их приоткрытыми и посмотрел на небо. Небольшие тучки облепили горы и сейчас так сияли, будто внутри у них кто-то включил свет. Однако не похоже, чтобы пошел дождь. Чейз эгоистично порадовался: это давало прекрасную возможность теплым летним вечером ждать Аманду. Чейз подошел к широкой саманной стене. Смех и музыка долетали и сюда, но саман немного приглушал звуки, так что они с Амандой смогут спокойно поговорить.

Вот только когда она открыла ворота, вышла из патио и лунный свет отразился от ее волос, Чейз уже хотел не разговаривать, а… Аманда огляделась, высматривая его.

— Сюда, — проговорил он, и голос был таким же жарким, как ткань на его джинсах.

Когда Аманда приблизилась, Чейз со стоном притянул ее к себе, и его рот нашел ее губы. Чейз подумал, что у него лопнет грудь, когда она с таким же голодом обняла его. Задыхаясь, он целовал ее рот, щеки, изгиб шеи.

— Ты мне нужна, Аманда!

— Ты мне тоже нужен, — страстно прошептала она. — Почему ты так рассердился на меня утром?

— Это было глупо. — Он наклонился и поцеловал выступавшую из выреза платья выпуклость груди. — Когда ты сказала, как я был хорош, я подумал, что ты хочешь меня только для секса. Как и все женщины, с которыми я спал раньше.

— Ох, Чейз! — с веселым удивлением воскликнула Аманда, поглаживая его по волосам. — Ты решил, что я воспринимаю тебя как объект для удовлетворения страсти?

Он расстегнул верхние пуговицы на платье и проскользнул рукой под лифчик.

— Что-то вроде этого.

— И ты хотел, чтобы я думала о тебе по-другому?

— Да… я… — Он погладил теплую грудь, отяжелевшую от молока, и совершенно потерял ход мысли.