— А как Харли?

Последовало продолжительное молчание.

— В последнее время мы что-то совсем не видим его, — сказал Эзра.

— С ним все в порядке. — Дженни перевернула страницу.

Эзра подождал немного, расправил плечи и пошел вниз. Мать он застал на кухне. Она вынимала из сумки продукты.

— Ну? — спросила она.

— Что — ну?

— Ты говорил с Дженни?

— Хм-м-м…

Перл еще не сняла пальто, пучок у нее съехал на шею; засунув руки в карманы, она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты же обещал мне. Поклялся, что поговоришь с ней.

— Я не клялся, мама.

— Нет, ты дал священную клятву.

— Обручальное кольцо она еще носит, — сказал он с надеждой.

— Ну и что? — Мать снова занялась продуктами.

— Она не носила бы обручального кольца, если б разошлась с Харли, правда?

— А вдруг она хочет нас обмануть?

— Ну, не знаю. Если она хочет нас обмануть, наверное, надо делать вид, что мы ей верим. Не знаю.

— Всю жизнь люди стараются быть от меня подальше, — сказала Перл. — Даже дети. Мои собственные дети. Стоит мне спросить у Дженни, как дела, и она шарахается от меня, как будто я лезу ей в душу. Ну почему она такая ершистая?

— Может, именно твое мнение для нее самое важное, — заметил Эзра.

— Так я и поверила, — возразила мать, вынимая из сумки коробку яиц.

— Наверно, у меня нет подхода к людям, — сказал Эзра.

— Мне кажется, подойди я к ним слишком близко, они скажут, что я лезу не в свое дело, всем надоедаю… А если я отстранюсь, подумают, будто мне все равно. Видимо, я не усвоил какого-то правила, над которым другие даже не задумываются; наверное, в тот день меня не было в школе. Существует такая едва заметная граница, которую я почему-то никак не могу разглядеть.

— Глупости. Не понимаю, о чем это ты. — Мать подняла на свет яйцо. — Нет, ты посмотри! Из дюжины — четыре треснутых. А два — просто битые. Во что только превратилась лавка братьев Суини!

Эзра подождал, но больше она не сказала ни слова. И он ушел.

Эзра сломал стену между ресторанной кухней и залом, большую часть работы проделал сам, в одну ночь. Сначала как заведенный махал кувалдой, потом отрывал большие куски сухой штукатурки, пока все вокруг не покрылось толстым слоем пыли. Потом он добрался до какого-то сложного переплетения труб и электрических проводов, и, чтобы закончить работу, пришлось вызвать электриков. Он так разворотил все вокруг, что вынужден был на целых четыре дня закрыть ресторан. Убытки были весьма ощутимы.

Решив, что заодно можно изменить и оформление зала, он сорвал с окон жесткие парчовые драпировки, снял с пола ковер и нанял рабочих, чтоб отциклевали и покрыли пол лаком.

К вечеру четвертого дня он так устал, что каждое движение отзывалось болью. Несмотря на это, он вымыл голову, снял замазанные краской джинсы, переоделся и поехал в больницу навестить миссис Скарлатти. Она лежала, как всегда, опираясь на подушки, но глаза у нее были ясные; ей даже удалось улыбнуться ему.

— Ангел мой, я приготовила тебе сюрприз, — прошептала она, — завтра меня выписывают.

— Выписывают?

— Я упросила врача, и он разрешил мне вернуться домой.

— Домой?

— Если я найму сиделку, он говорит… Ну не стой так, Эзра… Я хочу, чтобы ты нанял сиделку. Загляни-ка в тумбочку…

Так много она не говорила уже несколько недель. Эзра был окрылен новой надеждой; а ему-то казалось, все потеряно.