— Хорошо, Коди, — сказала она. Потом спросила насчет Дня благодарения: — Вы приедете? Ты ведь знаешь, как Эзра любит, чтоб мы все собирались у него в ресторане.

— Ах этот Эзра и его ресторан…

— Ну пожалуйста, мы же совсем вас не видим.

— Что ж, может, приедем.

И вот в ноябре они приехали. Коди выглядел элегантно, непринужденно, Рут в широком и вычурном синем платье — нелепо. Волосы у нее были такие короткие, а головка такая маленькая, что казалось, бедняжка вот-вот утонет в своем платье. Она с трудом ковыляла на высоких каблуках и по-прежнему избегала смотреть Эзре в глаза.

— Чем же вы занимались? — спросила Перл у Рут, когда они на «кадиллаке» Коди ехали в ресторан.

— Да ничем особенно.

— Обставляли квартиру?

— Обставляли? Нет.

— Мы там почти не бываем, — сказал Коди. — У меня теперь долговременные контракты. В декабре начинаю реорганизацию труда на текстильном предприятии в Джорджии, программа серьезная, месяцев на пять, а то и на полгода. Думаю, Рут поедет со мной, снимем себе домик. Нет смысла мотаться туда-сюда, верно?

— В декабре? Но тогда у вас пропадет рождество, — сказала Перл.

— Что значит «пропадет»? — удивился Коди.

— Я хотела сказать… Вы тогда приедете в Балтимор?

— Ах вот ты о чем… Вряд ли. Скорее всего, нет. Но мы же приехали к вам на День благодарения.

Она решила промолчать. У нее была своя гордость.

По обыкновению, они сидели за семейным столом, окруженные многочисленными посетителями. (В то время — в начале шестидесятых — длинноволосые юнцы открыли для себя Эзрин ресторан с вкусной свежей едой и собирались там каждый вечер.) Жаль, что Дженни не смогла приехать; она гостила на праздники у родных мужа. Но Рут по крайней мере здесь — хоть какая-то замена. Перл улыбнулась ей через стол.

— Так смешно обедать там, где когда-то сама готовила, — сказала Рут.

— Хочешь зайти на кухню? — спросил Эзра. — Ребята будут рады повидать тебя.

— Ну что ж, я не против, — сказала Рут. Впервые после замужества она посмотрела ему прямо в глаза, а может, Перл только теперь это заметила.

Эзра с шумом вылез из-за стола и провел Рут на кухню. Перл сразу поняла, что Коди недоволен. Он перестал разворачивать салфетку и уставился на них, даже рот открыл, словно собирался возразить. Но потом, видно, передумал. Сердито встряхнул салфетку и промолчал.

— Так когда же вы переезжаете на ферму? — спросила Перл.

— На ферму? Не знаю, — сказал он. — Все так изменилось. Я теперь занимаюсь совсем другой работой. — Он снова глянул в сторону кухни.

— Ты же хотел растить там детей. Только об этом и твердил.

— Мои долгосрочные контракты… — сказал он, будто и не слыша ее слов.

— Ты ведь так мечтал об этом.

Но он продолжал наблюдать за женой и братом. Его ничуть не интересовали рассуждения матери. Кухня была перед ним как на ладони, и ничто, даже самая малость, не могло укрыться от его глаз. Почему же Коди нервничал? Эзра и Рут, повернувшись спиной к залу, разговаривали с кем-то из поваров. Эзра помогал себе жестами. Он широко развел руки, одна из них оказалась за спиною Рут, но не коснулась ее плеча и, уж конечно, не обняла — ничего подобного. Но тем не менее Коди резко поднялся.

— Коди! — позвала Перл.

Он решительно направился на кухню, зажав в руке салфетку.