– Мы, например, отправляемся в Оахаку, – заявил Римо.

– А мы двинемся на поиски подкоманданте Верапаса.

– Собственно, мы все к нему направляемся.

Уинстон вскинул свой верный «хелфайр» и прицелился прямо в лицо отцу.

– Эта штучка должна убедить вас, что я избираю свой собственный путь.

Римо взглянул на оружие в трясущихся руках Огнетушителя.

– А что, эта штуковина все еще работает?

– Работает. Я заменил пули.

– Стало быть, если я отберу ее, то вполне смогу ею же тебя и прикончить?

– Попробуйте! Не забудьте только, что я могу голосом отдать ей приказ об отмене стрельбы.

– Да что ты?!

– Точно! Вы бросаетесь на меня, хватаете мое оружие, а я при этом произношу только одно слово: «Отмена».

– Отмена, – повторил механический голос из крохотного динамика, и в автомате Уинстона что то щелкнуло.

– Черт бы вас побрал! – разозлился Уинстон и нажал какую то кнопку на стволе. Вспыхнула лампочка, и Смит снова наставил оружие на отца.

– Слишком медленно, – упавшим голосом произнес он.

– Да уж, – согласился Римо и совершенно неожиданно для последнего спокойным голосом произнес: – Отмена.

– Отмена, – покорно согласился с ним металлический голос, и лампочка погасла.

– Бог мой! – воскликнул Уинстон. – Он же не был запрограммирован на ваш голос! – Смит заметно сник.

Римо отнял автомат у сына.

– Ладно, пока не доберемся до Верапаса, будем играть за одну команду, идет?

– Верните мне мою вещь!

– Веди себя как положено, тогда и верну.

Они вышли из кантоны. Ассумпта тут же заторопилась на поиски попутной машины.

– Эту штуку разработало ЦРУ, – сообщил Уинстон после долгого молчания.

Римо окинул его презрительным взглядом.

– Ну и?..

– Она запрограммирована узнавать мой и только мой голос!

– Может, что то разладилось в механизме?

– Но ведь ваш то голос она признала!

Римо ничего не ответил. Ему не понравилась направленность разговора.

– Знаете, о чем я думаю?

– Сомневаюсь, что ты вообще думаешь, – усмехнулся Чиун.

– Я думаю, что этому есть вполне логичное объяснение. И притом одно единственное.

– Какое же? – осведомился Римо.

– Судя по всему, вы из ЦРУ. Ну, признайтесь, что так оно и есть.

– Если бы у тебя были мозги, ты бы вспомнил, что агент ЦРУ никогда ни в чем не признается.

– Ага! Сами льете воду на мою мельницу.

– Поздравляю – твои выводы вовсе не соответствуют действительности, – хмыкнул Римо.

– И все таки уже теплее, – буркнул мастер Синанджу.

– Чиун! – воскликнул Римо, предупреждая ненужные откровения старика.

– Наше слово несколько длиннее. Оно состоит из четырех букв. Начинается с "К" и кончается на "Е".

– Вот дьявольщина! Стойте, сейчас угадаю. Я знаю наизусть названия и обозначения всех разведывательных учреждений. КАНЕ?.. КОРЕ?..

– Молодец, совсем тепло! – воскликнул Чиун.

– Остановимся на КАРЕ, – предложил Римо. – Если тебе так уж важно знать, на кого мы работаем, пусть будет КАРЕ.

Уинстон нахмурился.

– А разве это не благотворительный фонд?

– Это крыша, – коротко отозвался Римо.

Поодаль Ассумпта о чем то договаривалась с незнакомым толстяком в бейсболке с надписью «Фронте Хуаресиста де либерасьон насьональ».