Еще садясь на паром, Михеев перевел себя в аларм-режим, поэтому сейчас бесстрастно сканировал окружающую обстановку, регистрируя то, что выпадало из повседневности и могло означать угрозу или просто повышенный интерес кого-нибудь к нему, безобидному туристу.

Кар по доброй балканской традиции оказался потрепанным и полуразряженным, так что Михеев зарулил к ближайшей станции, заправился и, конечно же, не отказал себе в удовольствии выпить крохотную чашечку местного кофе. Заодно, пока сидел за малюсеньким – чуть больше кофейной чашки – столиком, осмотрелся, не приехал ли кто следом за ним.

Конечно, если им заинтересовался кто-нибудь серьезный, то можно и дрон-невидимку запустить или микропередатчик к одежде прицепить, но… прислушался к себе Михеев, непохоже, чтобы кто-то затеял такую затратную игру.

Поэтому допив кофе, он показал большой палец хозяину кафе, навел камеру на QR-код – господи, здесь таким до сих пор пользуются, – чтобы оставить чаевые, и отправился по указанному в сертификате адресу.

* * *

– Мы не просто исследовательский центр, – менеджер был деловит.

Одет в халат невыносимо стильного голубоватого оттенка, разумеется, распахнутый, чтобы была видна рубашка с именным вензелем, и перьевая ручка в кармане, и благородного серого цвета брюки тончайшей шерсти – все неброское, все рассчитанное на понимающую клиентуру. На халате, конечно же, эмблема: сфера, пересеченная устремленной вверх линией.

– И не просто коммерческая клиника. – «Коммерческая» он произнес с тщательно дозированным оттенком пренебрежения.

– И все же – почему «Велос»?

Легкая ответная улыбка, явно продуманная – выражает уважение к эрудиции собеседника и тончайший оттенок удивления. Выверенность и отточенность мимики Михеев оценил, но вида, конечно, не подал.

– Думаю, вы знаете значение слова. Латинское velox означает «быстрый». А одним из разработчиков метода, заложившим научную основу, является доктор Хайнц Велос. Почему именно быстрый?..

Менеджер плавным жестом предложил Михееву свернуть налево, и они продолжили экскурсию по клинике изучения сна. Точнее, как с гордостью сообщил персональный менеджер, встретивший потенциального клиента, центру изучения качества сна и разработки программ, позволяющих наиболее эффективно использовать возможности мозга для оптимальной интерпретации реальности. Михеев благоразумно сделал вид, что перестал что-либо понимать на пятом слове.

Он слушал менеджера и все пытался почувствовать место. Они проходили мимо одинаковых закрытых дверей, шли по застекленным переходам, и Михеев с удовольствием щурился от играющего на стеклах балканского солнца, ласкового даже сейчас – зимой. Слушал и подмечал, как продуманно встроен в ландшафт комплекс и насколько удобны подъезды, кстати, с великолепным асфальтом, что по балканским меркам давно было редкостью. Среди зелени мелькнула площадка, на которую при необходимости можно посадить вертолет, а то и что-нибудь посерьезнее с вертикальным взлетом. Но вот ауру места ухватить никак не получалось, и Михеева это нервировало. Как и полное безлюдье.

– Вот мы и дошли, – с идеально выверенной искренностью улыбнулся менеджер. – Вот она – наша страна чудес.

«Страна чудес» была небольшой и, несмотря на явно лабораторно-научный облик, на редкость уютной. Стены от пола до потолка обшиты деревянными панелями, цвет и фактура которых явно говорили о том, что на обшивку пустили не какую-нибудь осину, а нечто благородное. Потолок высокий, но не слишком. Даже установка, чем-то напоминающая «трубу» МРТ устаревших моделей и одновременно полевой диагностический комплекс, была не обычного белого, а кремового цвета, который одинаково хорошо смотрелся бы и в гостиной, и в спальне дорогого детского сада.