«Где-то я уже это слышал, – одновременно думал Михеев и договаривал, уже не рассчитывая убедить Федорова. – Ну надо же… Им удалось пронести сквозь такую бездну времени эту агитку и поймать на нее хороших людей. Как досадно…»

Цой исчез – движение было стремительным, за гранью человеческого восприятия.

* * *

Они ждут сигнала. Нельзя, чтобы он прошел. А если и пройдет – не должен дойти до усилителя.

Кейко увидела, как внутри короткого дула разрядника на тонких серебристых иглах концентраторов заплясали молнии. Сейчас они соединятся, нальются силой и выплеснутся прямо в нее. И Мацуевой Кейко Яновне будет очень больно.

Все это она понимала и чувствовала, но все это было где-то очень далеко и не особо интересно. Самым важным сейчас было сплести вокруг системы связи кокон из той зеленой волны, что шла сквозь нее, завязать аккуратные узелочки, по которым расплещется недобрый сигнал, если, конечно, Михееву и Попову не удастся остановить троих глубоко убежденных в своей правоте людей. «Двоих», – уточнила Кейко, затягивая последний узел.

Белая молния понеслась к ней. Но попала в Стаса, который плечом врезался в Бескровного с такой силой, что из самого чуть дух не выбило. Лизнув бок земледела, молния исчезла в стене, оставив черное оплавленное пятно. Стена в месте удара чуть дернулась и сразу же принялась заращивать рану.

Щека Бескровного дернулась, плоть потекла, закрывая неподвижный красивый серо-голубой глаз. Его лицо пошло буграми, словно через кожу пробивалось нечто чужеродное. У Стаса перед глазами мелькнуло видение: рваными движениями поднимаются тела, соединенные серыми клейкими паутинами, дергаются, пытаясь нащупать единый жуткий ритм.

В зале погас свет, и Стас почувствовал, как что-то сухое, царапая кожу, очень быстро поползло по щеке.

В это время Кейко потянулась своим новым сознанием к мозгу узла связи, слилась с ним, нащупала ядро системы и как можно осторожнее привлекла его внимание. Конечно, можно было просто перехватить контроль и отдать команду, но Кейко чувствовала, что это будет неправильно. И постаралась как можно доходчивее объяснить сосредоточенному и занятому собеседнику, что ему надо сделать и почему. Межсекторальный узел связи провел множественную пакетную передачу, информируя своих сородичей, обслуживающих Сферу разума, о необходимости перенаправить потоки на другие узлы, и исчез из информационного пространства.

Освещение вернулось. Стас увидел, кого пытается удержать на полу, и закричал от отвращения, страха и жалости к человеку, которого поглотил «Фенрир». Тело Бескровного, еще сохраняя человеческие очертания, плавилось – плоть вздувалась черными маслянистыми пузырями, тут и там прорастали новые конечности, вились тонкие отростки.

Сигурддсон наклонился к Стасу, оторвал от его лица гибкий, еще не успевший налиться темным ус. Потом схватил непрестанно меняющееся тело, потащил в сторону.

Стас поднялся, его мотануло, левая сторона плохо слушалась. Плыло перед глазами, но он все же уткнулся в браслет управления аварийным медкомплексом, пальцы привычно ввели последовательность команд, деактивируя фиксирующие ленты, пеленавшие заложников. Успел увидеть, как к нему кто-то бросился, чьи-то руки поддержали его, не дали упасть. Зал уплывал, наваливалась серая муть, сквозь которую донеслось:

– Медиколога доставай, да вот он, вот же!

И чье-то недоуменное:

– Где девушка? Их же двое было?

* * *

Михеев видел лишь размытые тени. Попов взлетел, одновременно дробясь на множество полупрозрачных двойников, каждый из которых продолжил движение. Все они врезались в хищно вытянувшего руку Мирослава Цоя – хрустнула конечность, вырываемая из плечевого сустава. Рука Цоя невозможно изогнулась, но вместо крови появилась матово-черная субстанция, потянувшая изувеченную конечность назад.