– Почему мы неспособны воспроизводить свою цивилизацию в отрыве от начального ядра. – Банев внезапно успокоился, рухнул обратно в кресло, вытер огромным платком лицо и побагровевший загривок. – Мы способны только расширяться, не теряя связи с неким центром, с ядром, над определением которого «Сфера» билась еще в те годы. Увы, ясности так и не прибавилось, а потом пришлось решать другие задачи.

Банев отстраненно смотрел на свои руки, переводил невидящий взгляд на «герцог», трогал его, крутил и говорил, говорил. Выплескивал все то, что тащил через столетия, через беспробудный сон-смерть в саркофаге под руинами заброшенного города, через нежданный, хотя и чаемый возврат к жизни, через поиск, неимоверно осторожный поиск следов «Сферы» и выстраивание новых связей до сегодняшнего вечера на станции «Водолей».

Он говорил, а Михеев очень четко видел огромные, летящие сквозь межпространственную пустоту корабли-ковчеги Первой волны, набитые капсулами-матками, которые соединялись с брусками управляющих искинов. В изолированных отсеках хранились заранее клонированные аварийные тела управляющего состава и многослойные бекапы сознаний, которые строго-настрого запрещалось подключать к обслуживающему искину. Как же он их искал, эти ковчеги, и как разочаровывался раз за разом…

Но какова у Банева убежденность и сила воли, невольно восхитился Михеев. Банев нашел-таки тех, кто пронес из поколения в поколение семена того нечеловеческого, или над-человеческого, плана, который он выстраивал на Старой Земле.

– Банев, ты хоть сейчас себе не ври, а? – сочувственно сказал Михеев.

– Он не врет, старший. – Кейко возникла на диване. Как обычно, задумчивая, серьезная и внимательная.

На этот раз Банев вздрогнул, невольно потянулся за «герцогом», но сдержался.

– Кто ты? – Он оценивающе окинул девушку взглядом исподлобья.

– Кейко Мацуева, – пожала она плечами. – В данный момент, можно сказать, исполняющая особые обязанности.

– Нелюдь! – каркнул Банев.

– Старший, не вы ли только что говорили о том, что человек застрял в устаревшей форме? – улыбнулась Кейко. – И не вы ли веками осуществляли план того, кто хочет полностью поглотить реальность, в которой существует Сфера разума? Старшие сущности? Звездный тракт? Старший, я удивлена. Вы на самом деле верите, что использование создания, которое рассматривает человечество только как инструмент, подарит человечеству новые горизонты развития и познания?

Михеев откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди. Сидел, наблюдал.

Отдыхал.

Банев же пытался что-то сказать. Не получалось.

– У меня мало времени, – продолжила Кейко, – и не на все ваши вопросы я могу ответить. Поэтому коротко – я полностью осознаю себя, я остаюсь человеком. Поскольку я эмпат, те Старшие сущности, которые решили вмешаться в ситуацию, используют мои возможности, чтобы говорить с людьми. Недолго, иначе это может мне повредить.

– Почему они вмешались? – Банев наконец заговорил. – Все попытки контакта заканчивались сообщением, которое мы интерпретировали как некий кодекс невмешательства в развитие молодых разумов.

– Все так, – кивнула Кейко, – за исключением случаев, когда молодые разумы сталкиваются с вызовами, что выходят за пределы их понимания и не дают отреагировать адекватно причине вызова. Тогда Старшие Сущности могут вмешаться, как правило, подсказывая молодым разумам возможные варианты развития через тех, кто пользуется высоким авторитетом в обществе.

– Святые, пророки, провидцы? – уточнил Михеев.