Как бы то ни было, планета с ласковым названием Эсперо взяла да и исчезла из изученной части Вселенной. Ее существование подтверждали лишь прозрачные инфокристаллы экспедиции.

– Неделю назад я получил вот такой видеоотчет из отдела сектора «Семаргл». – Банев сам подошел к столу, положил на столешницу пластину инфокристалла, постучал по ней пальцем. Пошла запись, чей-то голос, старательно пряча скуку, начитывал обязательные вводные отчета. Банев скомандовал: – Промотать до отметки 16:47.

«Он ее не раз смотрел, эту запись, – подумал Михеев, – и помнит отметки наизусть».

Изображение дрогнуло, снова пошло. Похоже, снимала «Рыбка», уж больно картинка характерная – у «Рыбок» отчего-то все камеры чуть смещают изображение в зелень, если съемка идет на вираже или боту приходится резко менять скорость. Бот пробил облака и перешел в парящий полет над расстилавшейся до горизонта равниной. Равнина была унылая и монотонная. «Рыбка» летела над ней без всякого энтузиазма, фиксируя однообразные волнистые холмы, словно тут залег когда-то отдыхать старый усталый змей, да и помер. Наконец, что-то изменилось – горизонт поломали неожиданно угловатые линии. Поначалу невозможно было понять масштаб этого не то скального массива, не то сооружения, пока бот не подобрался ближе.

Это был корабль. Один из древних кораблей Первого Исхода. Он, судя по всему, на последних ресурсах двигателя опустился на планету, зачем-то дал залп хвостовыми дюзами маневровых, выплавив вокруг себя почти круглый цирк, и, чуть завалившись на левый бок, сел. Огромный. Нет, не огромный даже – несуразно великанский. Похожий на составленного из огромного количества вытянутых, прямоугольных в сечении, контейнеров доисторического кита, которому мал океан любой планеты. Летающий город, предназначенный для того, чтобы стать центром покорения нового мира – градом на холме, вокруг которого и разовьется вся остальная разумная жизнь.

Подавляющий.

Подчиняющий все и вся одним своим присутствием.

Выполняя стандартную программу, «Рыбка» облетела корабль и пошла по расширяющейся спирали, фиксируя местность в максимальном разрешении. Колонисты явно успели капитально обустроиться – вокруг выплавленного зачем-то «цирка» поставлен типовой город из стандартного комплекта материалов, перевозимых кораблем. Вон на окраине хорошо узнаваемый длинный прямоугольник цеха печати, где наверняка в круглосуточном режиме принтеры штамповали стройдетали, медикаменты, конструкции жилых домиков, оружие и многое другое.

А затем что-то произошло. Город был давно и безнадежно мертв. Точнее установить датировку, просто глядя на экран, конечно, было нельзя, но и «давно» вполне хватало.

– «Рыбка» сигналит, что город мертв. – Банев остановил запись, погонял ее, ища следующий фрагмент, на этот раз почему-то вручную.

Впрочем, стало ясно почему, как только он снова пустил запись. Теперь снимал комплекс регистрации «Снегиря» – стандартного костюма для высадки на планетах с предположительно агрессивной средой, который был любимым оборудованием научных экспедиций лет уже сто. На картинку накладывались основные показатели датчиков костюма, и Михеев, всмотревшись в них, понял, что перед ним человек опытный, спокойный, собранный.