– Авдеенко, можете вернуться на пару шагов и повернуться налево, – очень четко и спокойно спросил кто-то, и Михеев даже не сразу понял, что это голос из записи, настолько безмолвно шла картинка.

Михеев почувствовал, как напряглись Стас и Кейко. Да и он сам ожидал чего-то… Чего? «Чего-то жуткого, выворачивающего наизнанку», – сказал он себе. Поскольку то, что показывал сейчас Банев, имело отношение к объекту «Фенрир». А все, что связано с объектом «Фенрир», в итоге так или иначе выворачивало реальность наизнанку.

Но не было там ничего страшного. Просто во всем городе, в каждом его здании, в том, как сел корабль-ковчег, смутно чувствовалась какая-то неправильность. Она ощущалась, но не определялась сознанием, и от этого как раз и делалось нехорошо. Город тонул в пыли. Черный зев ближайшего к Авдеенко подъезда был больше чем по щиколотку засыпан сухим летучим песком. Раз они начали строить вокруг корабля, который сам по себе был городом, значит, дела у них поначалу шли довольно неплохо. Начал расползаться во все стороны посад, значит, они расширяли ареал присутствия.

Значит, были ресурсы. Какие? Пустыня вокруг. Песок, да и тот какой-то неправильный, и этот мертвый город с кораблем посередине песчаного ничто.

Неведомый Авдеенко тем временем бесстрашно вошел в темный подъезд, «Снегирь» тут же дал подходящее случаю освещение. Планировка дома была типичной для дешевых многоквартирников Старой Земли эпохи Первого Исхода – две ступени к лестничной площадке, на этаже четыре квартиры, по левой стене кабинка тесного, максимум на троих человек, лифта. Правее от входа – лестница на второй этаж. Пустая.

Двери всех квартир отчего-то открыты. Не выбиты, не распахнуты в панике, а именно аккуратно открыты. Михеев и сам не мог понять, почему он так подумал, но казалось ему, что так все и было – обитатели спокойно открывали двери и выходили, один за другим, непонятно куда и зачем, оставляя двери открытыми – почему? «Они знали, что не вернутся, но это было неважно», – ответил себе Михеев.

– Очень много чего-то… нечеловеческого, – сказала вдруг Кейко. Она внимательно вглядывалась в экран, закусив нижнюю губу, и была сейчас похожа на девочку-отличницу, которая очень хочет пятерку, но не уверена в ответе. Но и не ответить не может – отличница же.

Банев только дернул щекой и ничего не ответил.

Спустя несколько минут, в течение которых Авдеенко пересекал площадку, осматривал пустые квартиры и поднимался по лестнице на второй этаж, они все увидели сами. Они все были там – жильцы дома. Почти сросшиеся, слившиеся в мумифицированную массу, залитые прозрачным гелем, почти незаметным, затвердевшим до каменного состояния – это выяснил осторожный Авдеенко, выпустивший простенького, но надежного походного фамильяра, который царапнул своими коготками по невидимой поверхности. Коготки цокнули, визгнули и прочертили в геле хорошо видные, но неглубокие царапины.

– Забор материала произведен, – отрапортовал очевидное Авдеенко. Фамильяр уже вскарабкался по плечу «Снегиря» и спрятался в карман-анализатор.

Отвердевшее прозрачное вещество лишь на первый взгляд беспорядочно облепило жильцов. Нет, если присмотреться, оно заключало каждого в кокон, а между собой соединяло тонкими пластинчатыми перемычками. Мумии сидели на ступенях рядами почему-то вытянув перед собой руки и задрав головы. Высохшие запрокинутые к низкому потолку черепа, обтянутые коричнево-желтой кожей, вытянутые руки, намертво запечатанные неопознанным пока что веществом. И все это соединено в противоестественную систему, от которой выворачивает разум, белые волнообразные потеки тянутся по лестнице, невидимый Авдеенко осторожно перешагивает через сидящих, поднимается, видит новые неподвижные ряды и дышит тяжелее.